Спартак

Измена помогла римлянам овладеть городом. Вождь восставших Эвн был взят в плен и умер в тюрьме.], они считались больше, чем с нами.

– Да, те для них были почти что людьми.

– А мы какая-то низшая раса.

– О Спартак, Спартак! – прошептал Крикс, и глаза его засверкали гневом. – Больше, чем за жизнь, которую ты мне тогда спас в цирке, я буду благодарен тебе, если ты стойко будешь бороться с препятствиями и доведешь до конца трудное дело, которому ты себя посвятил. Объедини нас под своим руководством, чтобы мы могли, обнажив мечи, помериться силой в ратном поле с этими разбойниками и показать им, что гладиаторы не низшая раса, а такие же люди, как и они!

– О, я буду с непоколебимой волей, с беспредельной энергией и упорством, всеми силами души до конца моей жизни бороться за наше дело! Я буду биться за свободу до победы – или умру за нее смертью храбрых!

В словах Спартака чувствовалась глубокая убежденность и вера.

– Спартак, спаситель мой, тебя ждут великие дела! Такие люди, как ты, рождаются для подвигов и высоких деяний.

– …или мученики… – тихо сказал Спартак; лицо его было печально, и голова склонилась на грудь.

В эту минуту раздался пронзительный голос Эмилия Варина:

– Пойдемте, Гай и Апулей, в храм Раздора, узнаем новости о решениях сената!

– А разве сенат собирается сегодня не в храме Согласия! – спросил Тудертин.

– Ну да, – ответил Варин.

– В старом или в новом?

– Какой же ты дурак! Если бы он собрался в храме Фурия Камилла, посвященном истинному согласию, я сказал бы тебе: пойдем в храм Согласия. Но ведь я звал тебя в храм Раздора – не понимаешь разве, что я говорю о храме, воздвигнутом нечестивым Луцием Опимием на костях угнетенного народа после позорного и подлого убийства Гракхов?

– Варин прав, – сказал Гай Тауривий, – храм Согласия действительно следовало бы назвать храмом Раздора.

И трое болтунов направились к лестнице, ведущей в портик базилики Эмилия; за ними последовали оба гладиатора.

Как только Спартак и Крикс приблизились к портику, какой-то человек подошел к фракийцу и сказал ему:

– Ну что ж, Спартак, когда ты решишь вернуться в мою школу?

Это был ланиста Акциан.

– Да поглотят тебя живым воды Стикса! – закричал, дрожа от гнева, гладиатор.