Спартак

Однажды, попав в заведение Лутации, вся окровавленная от побоев хозяина, по профессии сводника, она попросила глоток вина, чтобы немного подкрепиться. С этого дня Родопея через каждые два или три дня при всякой возможности заходила вечером в таверну Лутации. Четверть часа свободной жизни, проведенные здесь, казались ей блаженным отдыхом по сравнению с тем адом, в котором она принуждена была жить.

Могильщик Лувений, его сотоварищ по имени Арезий и мнимый нищий Веллений, разгоряченные слишком обильными возлияниями, начали беседовать о Катилине.

Они знали, что он находится в соседней комнате. Трое пьяных извергали всякие хулы по адресу патрициев, хотя остальные посетители пытались призвать их к более осторожным выражениям.

– Нет, нет! – кричал могильщик Арезий. – Нет, клянусь Геркулесом! Не следует пускать сюда этих подлых пиявок, сосущих нашу кровь, и позволять им оскорблять нас в местах наших собраний своим присутствием.

– И кто этот богач Катилина, погрязший в кутежах и преступлениях, наемный убийца Суллы? Зачем приходит он сюда в роскошной своей латиклаве смеяться над нашей нищетой, причиной которой является он сам и все его друзья-патриции?

Так, беснуясь, говорил Лувений и старался освободиться из рук атлета, который не давал ему ворваться в другую комнату и вызвать там ссору.

– Замолчи же, проклятый пьяница! Зачем оскорблять того, кто тебя не трогает? И разве ты не видишь, что с ним десять или двенадцать гладиаторов. Они разорвут на куски твою старую шкуру!

– Плевать на гладиаторов!.

. Плевать на них! – заревел в свою очередь как безумный Эмилий Варин. – Вы – свободные граждане и, клянусь всемогущими молниями Юпитера, боитесь этих презренных рабов, обреченных на то, чтобы убивать друг друга для нашего удовольствия!.. Клянусь божественной красотой Венеры-Афродиты, я хочу, чтобы этому негодяю в роскошной тоге, который соединяет в себе пороки патрициев и все пороки самой подлой черни, был дан урок, чтобы навсегда лишить его охоты приходить любоваться несчастьями бедного плебса.

– Убирайся на Палатин! – кричал Веллений.

– Провались хоть к Стиксу, вон отсюда! – прибавил Арезий.

– Вон отсюда патрициев! Вон аристократов! Вон Катилину! – закричали разом восемь или десять голосов.

Услыхав крики, Катилина грозно нахмурил брови и вскочил с места. Требоний и один гладиатор хотели удержать Катилину, но он бросился вперед и стал в дверях.