Спартак

И, помолчав немного, Спартак добавил:

– Сегодня вечером я в его доме увижусь с ним и с его друзьями для того, чтобы прийти к соглашению относительно общего выступления, но боюсь, что мы ни к чему не придем.

– А наша тайна известна ему и его друзьям?..

– Никакая опасность не грозит в случае открытия ее: если нам не удастся сговориться, они все же нас не предадут. Римляне ведь так мало боятся нас – рабов, слуг, гладиаторов, что не считают способными создать серьезную угрозу их власти. Даже с рабами, которые восстали в Сицилии восемнадцать лет назад под начальством Эвна, сирийского раба, и вели такую ожесточенную борьбу с Римом, они считались больше, чем с нами.

– Верно, эти – уже почти что люди.

– А мы ведь для них не люди, а низшая раса.

В глазах Крикса сверкали искры дикого гнева.

– Ах, Спартак, Спартак, – прошептал он, – более чем за жизнь, которую ты мне спас в цирке, я буду тебе благодарен, если ты настойчиво доведешь до конца трудное дело, которому ты себя посвятил.

Объедини нас, руководи нами, чтобы мы могли пустить в ход наши мечи, добейся, чтобы нам удалось помериться силой в открытом бою с этими знатными разбойниками. Тогда мы им покажем, что мы такие же люди, как и они, и не низшая раса.

– О, до конца жизни я буду упорно бороться за наше дело, и с непоколебимой волей, неукротимой энергией, всеми силами своей души я доведу его до славного конца или погибну в борьбе за него!

Спартак произнес эти слова твердым и убежденным тоном, пожимая правую руку Крикса, который, подняв ее и прижав к сердцу, сказал в сильном волнении:

– О Спартак, спаситель мой, ты рожден для великих дел, из таких людей, как ты, выходят герои!

– Или мученики, – прошептал Спартак с выражением глубокой грусти, опустив голову на грудь.

Разговаривая, оба гладиатора двинулись к наружной лестнице, ведущей в портик базилики.

Едва только они достигли портика, какой-то человек подошел к фракийцу и сказал:

– Итак, Спартак, когда же ты решишь вернуться в мою школу?

Это был ланиста Акциан.

– Да поглотит тебя Стикс при жизни! – воскликнул гладиатор, гневно повернувшись к своему прежнему хозяину. – Когда ты оставишь меня наконец в покое и перестанешь надоедать своими проклятыми просьбами?

– Но я, – сказал сладким и вкрадчивым голосом Акциан, – я надоедаю тебе только для твоего же блага: заботясь о твоем будущем, я…

– Выслушай меня, Акциан, и запечатлей хорошо в памяти мои слова.