Мироздание

– Ты о чем?

– Я о том, что мир устроен настолько идеально, что человеку отводится жить лишь однажды, – ответила художница. – Поэтому все приходится делать идеально с первого раза. Нельзя раздвинуть рамки времени, подобно занавесу. Нельзя очистить холст, на котором творил человек всю свою жизнь. Можно сделать новый мазок, замазать старый другими красками. А вот избавиться от чернильного пятна невозможно. Понимаешь, что я имею в виду?

– Для юной девушки ты слишком мудра, – Света прикусила уголок губы.

– Первую ошибку я исправила, когда нарисовала оазис.

  Чистое везение… Почти как в жизни, когда есть шанс все исправить…А вот с черной кляксой такой трюк не вышел бы, каким бы искусным мастером я ни была, – Роза наконец объяснила,  зачем испортила рисунок.

Света не стала ничего отвечать. Она впервые осознала, что холст ее жизни был заляпан чернильными пятнами.

* * *

В соседнем купе была открыта дверь. Проходя мимо, Питер увидел, что  там ехали мужчина, женщина и ребенок. Зеленоглазой и длинноволосой брюнетки, которая ему приснилась, не оказалось.

Из головы его не выходила эта лучезарная и грустная девушка из сна, которая так не любила мечтать.  Она казалась такой настоящей,  что Питер потерял чувство реальности и перестал различать, где  сон, а  где действительность.

Вернувшись в купе, он   снова завалился на кровать,  но снова уснуть ему так и не удалось.

* * *

Катя вернулась в купе, закрылась пледом и пыталась вспомнить, что ей приснилось. Сны она видела редко.

Но даже в них она была одинока. Однако последний сон был особенный. В нем был мужчина… Но как он выглядел и о чем говорил, она не могла вспомнить, словно кто-то стер все из памяти.

– Куда направляетесь? – вдруг заговорила с ней попутчица.

– В Петербург, к тете.

– А меня Ольга зовут, – начала знакомство приятная собеседница и, указав на спящего мужчину и мальчика, добавила. – А это мой муж и сын.

– Катя, очень приятно, – представилась она и тут же спросила. – Вы в том же направлении?

– Да, тоже еду погостить, – ответила Ольга.

 – Вы какая-то очень грустная.

– Правда? – спросила Катя.

– Да, улыбаетесь, а глаза грустные. Нельзя улыбаться и грустить одновременно, – проницательно заметила женщина.

– Да, наверное.

– Вы очень красивая. Вам, Катя, наверное, завидуют все подруги…

– У меня нет подруг.

– Как я сразу не подумала, у такой красавицы и не должно быть подруг. Зато друзей наверняка полно, а от женихов отбоя нет.