Нашествие призраков и другие рассказы

– Если призраки заявятся ко мне ночью, мой дорогой Фломель, – сказал он, – я попотчую их доброй порцией свинца. Посмотрим, понравится ли им такое угощение.

От души посмеявшись над шуткой и пожелав Купри спокойной ночи, Фломель проводил Капулада в его комнату, находившуюся по ту сторону коридора, а затем быстро вернулся к двери хозяйской спальни и осторожно постучал. Купри немедленно открыл ему.

– Месье Купри, – с оттенком иронии произнес эконом, – должен признаться, я не совсем спокоен за вас. Вы спите так далеко от наших комнат, моей и моего сына.

Я не сомневаюсь, что ночь пройдет без приключений, но случись что, вам все же лучше знать, где мы находимся. Если вы не возражаете, я попрошу вас спуститься вниз и взглянуть на наше жилище.

Купри с охотой принял предложение управляющего; вернувшись к себе, он хорошенько запер дверь, достал из кармана забавную книжку месье ле Сажа под названием «Хромой дьявол», не раздеваясь, улегся на кровати и приготовился к ночному бодрствованию.

В течение следующего часа ни один звук не нарушал царившую в замке тишину, и это несколько приободрило Купри, хотя всякий раз, когда он отрывался от книги и вглядывался в подступавшие, казалось, к самой постели густые тени, его сердце сжималось от недобрых предчувствий.

Вдруг Купри привстал, опершись на локте, прислушался, и у него по спине побежали мурашки: нет, это была не игра воображения, не слуховая галлюцинация – откуда-то из-за панелей напротив доносилось негромкое царапанье.

– Мышь, – громко, словно желая подбодрить себя звуком собственного голоса, произнес он.

 – Ну и трусом же я стал!

Но в следующий момент его локоть непроизвольно подвернулся и он с приглушенным восклицанием упал на спину: порыв ледяного ветра ударил ему в затылок и задул горевшую на столике свечу. Призвав на помощь все свое мужество, Купри пошарил рукой рядом с собой в поисках пистолета. Нащупав, он судорожно схватил его, и с лихорадочно колотящимся сердцем и отбивавшими дробь зубами, уселся на краю кровати.

Больше всего сейчас ему хотелось, чтобы их с Капуладом не разделяли запертые двери, а затем эта мысль уступила место жуткому страху, овладевшему всем его существом. Напротив него, примерно на высоте человеческого роста, как раз там, где находился портрет прадедушки де ла Бланшет, появилось белое светящееся пятно быстро увеличивавшееся в размерах и леденящий душу стон, перемежавшийся раскатами сатанинского хохота прокатился по комнате, отдавшись эхом во всех ее углах.