Спасённый генофонд

– А как же моя семья? Неужели они не хотели последовать за вами?

– Ваши были настолько обессилены, что не могли сдвинуться с места. Было решено, что при первой возможности они тоже присоединятся к нам.

– И вы уехали без них?

– Да. Все собранные фрукты я оставил вашим, кроме одного яблока, которое обещал маленькой Ашхен.

– Это было правильное решение?

– Время показало, что да. У нас ещё осталось золото, и в Арташате, нам удалось найти кров и продовольствие. Теперь ты расскажи о себе.

– А что рассказывать? В госпитале мне спасли жизнь, и когда я смог пойти к нашим в лагерь, там уже никого не оказалось.

– Неужели никто из ваших не пришёл тебя проведать?

– Нет, никто. Меня выходила одна добрая девушка по имени Джулия.

– А что было потом?

– А потом меня как сироту определили в Тифлис, в американский приют и уже оттуда я уехал в Гюмри.

Братья шли на поправку, и скоро пришла пора представить их медицинской комиссии. Мирон надеялся, что его однорукого признают негодным и он вернётся в Гюмри.

В действительности всё вышло иначе.

Из за тяжёлого ранения в печень Лазаря признали не годным и приказали вернуться домой, а вот Мирона, несмотря на ампутацию правой руки, оставили служить дальше. Мирон был от природы левша, и отсутствие правой кисти вовсе не мешало ему полноценно писать и работать. Плюс, зачлось его знание английского языка и вообще языковые способности. В результате было решено направить Мирона в развед. школу, в город Ростов на Дону.

– Ну давай, братец, прощаться.

Одна у меня просьба к тебе. Поезжай в Гюмри, в районе Слободки найди дом Тегик. Там моя семья – жена Елена и дочка Джулия. Расскажешь обо мне всё как есть.

– Сделаю всё как ты сказал, брат.

– И пожалуйста, не говори им про мою руку.

На этом они расстались. Лазарь поехал домой, в Армению, а Мирон в Ростов.

В развед. школе его начали обучать немецкому языку, радиоделу, подрывной работе, как уходить от слежки и прочим навыкам разведчика. Параллельно обучению ростовские врачи смастерили ему функциональный протез, так, что он уже мог держать в правой руке стакан и даже пользоваться вилкой.

Здесь же в развед. школе он познакомился с курсанткой по имени Розана. Её отец был евреем –Владимир Ванштейн, но мать была ростовской армянкой, в девичестве носила фамилию Богосян, и поэтому Розана достаточно сносно разъяснялась на армянском. Общение на родном языке сблизило их. В отличии от властной Елены у Розаны был спокойный, уравновешенный характер.