Спасённый генофонд

Миран огляделся, и хотел было встать, но не смог и от бессилия свалился обратно на койку.

– Где я? – только и смог спросить он.

– В госпитале, – ответила Джулия на ломанном армянском языке.

– Как я тут оказался?

– Тебя ранили в голову, ты потерял сознание и твой брат притащил тебя к нам.

Миран нащупал на голове большой болезненный шрам, и понял, что его рану зашивали.

Память начала постепенно возвращаться. Миран вспомнил всё, – и плачевное состояние его семьи, и как они с Лазарем воровали фрукты, как от сторожа убегали.

– А моя семья?

Лицо медсестры сразу стало печальным.

– Твоей семьи больше нет.

– Как это нет! – хотел крикнуть Миран, но не смог.

– Все эти дни ты был без сознания и потому голод, тиф и холера тебя миновали.

У Мирана не был сил ни плакать, ни радоваться.

– А где мой брат Лазарь?

– После того как он привёл тебя больше его не видели.

– Сколько я пробыл без сознания?

– 11 дней.

Постепенно, благодаря материнской заботе Джулии, жизненные силы возвращались к мальчику.

Американская миссия Красного Креста прибыла в Армению сразу после того как случилась трагедия армянского народа, и мед. сестра Джулия была среди них. Она была лет на 10 старше Мирана, можно сказать, приходилась ему старшей сестрой, но ухаживала и нянчила как за малым ребёнком.

– У тебя есть семья? – спросил однажды Миран.

– Есть отец, мать и сестричка.

– Всего одна сестричка?

– Был ещё и брат, но он умер от болезни в младенчестве.

– В каком городе ты живёшь?

– Я живу в городе ангелов на берегу Тихого океана.

Джулия рассказывала про Америку, и Миран внимательно её слушал.

– Как тебя называла мать? – спросила однажды Джулия.

– Миро.

– Хочешь, и я буду тебя так звать?

Джулия полюбила сироту и сильно к нему привязалась.

Когда Миран достаточно окреп, то смог добраться до лагеря беженцев. К этому времени подоспела гуманитарная помощь из многих стран. Теперь беженцы были размещены в палатках и за ними ухаживали волонтёры.

Никого из своей семьи и семьи Лазаря Миран не нашёл. Ощущение глухого одиночества и безысходности охватило его, и он впервые смог дать волю своим чувствам. Глубоко опечаленный и с заплаканными глазами он вернулся в госпиталь.