Четки

Врач медленно подошел к стене и включил еще одну лампу. Это мало что изменило, но теперь можно было увидеть стены и другое медицинское оборудование. Много оборудования. Это не врачебный кабинет, даже не старый его аналог. Помещение выглядело как чистилище для сломанных машин. Тут их распределяли: кого на металлолом, а кого на переделку и повторное использование.

– Вы – врач? – спросил Харпад. – За что вас сюда сослали?

– Никакой ссылки. – Соул коснулся лежащей на столешнице панели управления. – Стоит что-то делать только потому, что это правильно.

Разве не так?

Харпад жестом обвел кабинет.

– Так заканчивает человек, который делает то, что правильно.

– Ложитесь сюда, пожалуйста, – сухо сказал врач. Он указал на аппарат, состоящий из установленного вертикально кольца и лежанки, которая заходила в него. – Лептоны теряют терпение.

Харпад подозрительно провел пальцем по коричневой синтетической коже, обтягивающей лежанку. Она противно липла, словно ее не мыли много лет. В принципе, ему было все равно.

Он лег на нее, не снимая обувь, и сразу почувствовал, как она прилипла. У него промелькнула мысль, что ответ врача был неоднозначным. Правильная ли эта работа или тоже наказание за правильные поступки?

– Что это за оборудование? – вместо этого спросил он.

– Его название вам ничего не скажет, – врач флегматично заканчивал конфигурации на панели. – У вас есть при себе какие-нибудь металлические предметы?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Потому что они могут убить вас во время обследования.

Харпад сел, вытащил зажигалку, портсигар с выгравированной на нем надписью: «Для Павла, любви всей моей жизни», на всякий случай отложил и коммуникатор. Похлопал по себе, ничего больше не нашел. Перочинный нож ему не вернули после задержания. Раздалось гудение. Лежанка с противным писком роликов заехала в кольцо.

– Не двигайтесь, – попросил Соул. – На пару минут превратитесь в труп.

Харпад сохранял неподвижность следующие десять минут, пока оборудование гудело и выдавало из себя писк, наводящий на мысль об альтернативной музыке.

Наконец все стихло, лежанка выдвинулась.

– Ну что, я здоров? – спросил нюхач, поднимаясь.

– Я еще не закончил. – Соул показал ему на кресло. – У вас нет в желудке вилки, а это уже что-то.

Он положил руку Харпада на подушечку, лежащую на столе, и надел на запястье браслет, соединенный тонкими кабелями с очередным аппаратом. На экране выскакивали цифры. Наконец, появилась диаграмма, и что-то запищало.