Четки

Он сел, находясь все еще в полусне.

– Сто тридцать три, – кинул он во мрак.

Щелкнул металл. Свет от зажигалки на мгновение вырвал из темноты острые черты лица. Салон наполнился дымом сигары.

– Ненавидишь ее.

Харпад сообразил, что тот говорит про бывшую жену. Он кивнул.

– Да, – тут же добавил он, поняв, что в темноте не видно жестов. – Она забрала у меня дочь.

– Мы помогаем друзьям. Если сделаешь то, что прикажу, твои проблемы исчезнут.

– Ты хочешь ее… убить?

– Твои проблемы исчезнут, – повторил Вольф.

 – Выполнишь задание, и Мария будет расти в безопасности. С тобой.

Харпад облизал пересохшие губы. Каждое упоминание о Марысе в устах этого человека звучало как угроза.

– В чем состоит задание?

– Снизь ПО депутата Крушевского до девяноста.

– Это… невозможно.

В темноте загорелся оранжевый огонек.

– У тебя есть время до полдевятого.

Двери открылись с тихим шипением. Харпад, не прощаясь, вышел на парковку. Не оглядываясь, дошел до лифта.

Он ни на грамм не сомневался, что если не выполнит задание, то сам исчезнет. Он знал, что не сможет этого сделать. ПО нельзя изменить.

Ему осталось несколько дней жизни. Он больше никогда не увидит дочь.

Нет, все не так просто. В жизни всегда есть третий путь. И четвертый, и пятый… Этот разговор служил для передачи невысказанной угрозы, с завуалированным вторым смыслом, касающимся Марыси. «Будет расти в безопасности». Если он выполнит задание.

Это напомнило ему старый мультфильм: селезня Даффи разбойник заставлял снести золотое яйцо.

Даффи хорошо знал, что не может снести яйцо, тем более золотое. Но тянул время, обманывал и разводил на дорогие безделушки, которые якобы помогали ему сосредоточиться. Тянуть время… в этой ситуации это невозможно. По какой-то причине все хотели уладить свои дела до полдевятого. И тогда до него дошло: или Вольф, или Юдита. Вольф хотел понизить ПО депутата, Юдите, то есть ее заговорщикам, нужно, чтобы депутат переступил второй порог. Противоречие. Откажет Вольфу – погибнет, выполнит его задание – выживет, но дочь не увидит, поскольку Юдита запрячет его в тюрьму за преступления по целой куче статей, о которых он даже не знал.

Он стоял на Батория и только сейчас понял, что не вызвал машину. Коснулся экрана коммуникатора. Проверил, есть ли какие-нибудь данные, что будет делать Крушевский в восемь тридцать. Оказывается, с семи до восьми его ждали дебаты в Совете.