Тень безумца

Шут не спеша надел костюм, подошёл к уже лежащему Камилю и спросил:

– А ты что, правда не заметил, что твой пистолет с пустой обоймой? Он ведь легче стал. Хреновый ты коп, хреновый. НО! Не переживай, ты умрёшь не сегодня. Мы с тобой увидимся позже. Он поцеловал его в лоб, отрезал ему одно ухо и стал танцевать.

– Теперь, когда мне будет скучно, я буду кричать в твоё ушко и задавать тебе свои любимые вопросы. Например, зачем было выходить на мой след спустя столько времени?! Глупый, какой же ты глупый!

Чёрный Шут начал ломать Камилю все пальцы и бить по лицу.

Он хотел вырезать ему что-то на лбу, но тут в комнату ворвалась полиция.

– Ну вот мы и встретились, ублюдки, – сказал Шут. Он быстро раскидал полицейских, перерезая каждому горло и отрезая разные конечности. Нос, уши летели так, словно это игрушечные, а не настоящие конечности.

Убив всех, взгляд Шута упал на главу города мистера Далва. Несчастный мистер Далв начал вытаскивать пистолет, но не успел. Действия Чёрного Шута были слажены, и он тут же свалил с ног беднягу, взял его за руку и обратился ко мне:

– Смотри, док, сейчас я научу тебя одному приёму, я видел его в одном фильме, не помню точно, как называется.

Я люблю кино, кстати говоря. Если есть свободное время, всегда смотрю его. Ах, да, о чём это я. Вены вскрывать, конечно, весело, но вот делать надрез, где у человека подмышки, куда лучше. Там кровь не остановить. Человека уже никак не спасти. Но мы на всякий случай и вены вскроем ему, ну чтобы веселее было, ты как думаешь?

Я закрылся в комнате и молился, чтобы он не добрался до меня.

Убив всех, кроме меня и Камиля, он сел на стул и начал подпевать мелодию.

Боже мой, как я вообще вляпался в такое дерьмо? Говорила мне мама идти на юриста. Паника, мне тяжело дышать, не хватает кислорода, столько мыслей в голове. Шут сидел на стуле и держал два опасных лезвия у себя в руках. Вы только вдумайтесь, опасное лезвие, им ведь брились, а он сделал из него идеальное оружие убийства! Чёрный Шут встал со стула, медленно подошёл к зеркалу, улыбнулся и сказал:

– Я чертовски хорош, не правда ли, доктор Рей?

Да уж, хорош, ещё как хорош, раз смог такое провернуть.

Я обратил внимание, что его самооценка крайне нестабильна. Она крайне завышена, но в то же время он крайне слаб на критику, обиженный мальчик.

Он постучал лезвием по стеклу и сказал:

– Ку-ку, а больничка-то уже захвачена, бежать некуда, выходите, док, давай поговорим.