Мгла

– Что вы, черт возьми, удумали? – прокричал он.

Хюльда представила себе его перекошенное от злости лицо с двойным подбородком и нависающими веками, превращавшими глаза в две узкие щелочки.

Стараясь не терять невозмутимости, Хюльда спросила:

– А в чем дело?

– Вам прекрасно известно, в чем дело! Эта русская, что утопилась в бухте, черт бы ее побрал!

– Вы не помните, как ее зовут?

Вопрос, видимо, застал его врасплох, потому что он даже на несколько мгновений замолчал, что было для него нетипично.

Потом заговорил снова:

– А какая разница? То, что я хочу, так это…

– Ее звали Елена, – перебила Хюльда.

– Мне все равно! – Александер снова повысил голос. Он был явно не в себе от злости. – Зачем вы влезли в это дело, Хюльда? Разве вы еще не на пенсии?

Значит, все-таки слухи поползли.

– Нет, я не на пенсии, – сказала она, воздержавшись от подробных объяснений.

– Да? А я думал… – Было заметно, что он смущен.

 – В любом случае почему вы занимаетесь моим делом?

– Меня Магнус попросил. – Доля правды в этом была.

– Что же, он не доверяет мне? Я ведь провел расследование.

– Да, но блестящих результатов не достигли, – сказала Хюльда, не теряя спокойствия.

– Там не было ничего подозрительного. Эту девицу собирались выслать из страны, вот она и бросилась в море! – Александер чуть ли не визжал.

– Как раз наоборот – ее прошение вот-вот должны были одобрить.

В трубке повисла тишина. Потом послышался запинающийся от волнения голос Александера:

– Что? Вы вообще о чем?

– Дело далеко не закрыто, проще говоря. Вы, признаться, отвлекаете меня от ужина. Так что если у вас все…

– Отвлекаю от ужина? Да какой там ужин! Бутерброд в компании телевизора! Мы еще с вами поговорим, – пригрозил Александер и бросил трубку.

Это был удар ниже пояса. Хюльда всегда была одиночкой среди мужчин, большей частью женатых, а то и не первым браком, с большими семьями.

Она уже не впервые слышала что-то подобное – все эти безвкусные шуточки на ее счет и даже неприкрытая агрессия. Хюльда и сама могла быть довольно резка с людьми. Дело в том, что за годы службы в полиции ей пришлось нарастить крепкую броню, чтобы выжить в мужском коллективе, и оказалось, что это почему-то давало ее коллегам право не стесняться в выражениях.