Снежная слепота

– Да, поначалу так, – ответила Угла, обращаясь скорее к полу подвального помещения, чем к нему.

– Что? Говори громче, дитя мое, – решительно сказал он.

Она повысила голос:

– Да, поначалу так.

– А твои родители знают об этом? Уж очень ты молода. – Он прищурился, щеки его округлились, казалось, он сейчас улыбнется, но он не улыбнулся.

– Да, конечно. Но все вопросы я решаю сама. – Теперь она говорила отчетливо, движения стали решительными.

– Хорошо. Я люблю людей, которые сами все решают. А кофе ты пьешь? – Его голос стал мягче.

– Да, – соврала она, решив, что обрести привычку, как все люди, пить кофе не составит труда.

Старику она явно понравилась. Она въехала в квартиру в подвале и надолго осталась там. В новое, более просторное жилье она переселилась только полтора года спустя.

Раз в неделю по вечерам они по-дружески сидели за чашечкой кофе. В общем-то, это было необязательно. Но ей казалось, что у нее есть своего рода долг перед ним. Он рассказывал о прошлом, о селедочном промысле, о последней войне, о своих поездках за границу, о конгрессах, в которых он участвовал как писатель.

И у него была цель – извлечь ее из раковины. Открыть глаза на новую жизнь.

О прошлом она с Хрольвюром не говорила. И тем более об Августе. Они беседовали о литературе и музыке. В детстве она училась музыке в Патрексфьордюре. Он просил ее поиграть для него каждый раз, когда она приходила.

И однажды, когда она закончила играть Дебюсси, он сказал:

– Почему бы тебе не повесить объявление, что ты даешь уроки музыки?

– Уроки? Но я же не учитель музыки.

 – Она смутилась.

– Ты хорошо играешь. Очень хорошо, так будет точнее. И можешь давать уроки для начинающих.

Он верил в нее и готов был ее поддержать. Простое знакомство перешло в настоящую дружбу.

– Можешь пользоваться моим пианино, – продолжил он.

– Я подумаю, – застенчиво ответила Угла.

Однажды, когда у нее было хорошее настроение, она повесила в магазине объявление, листок бумаги формата А4, на котором нацарапала: «Обучаю игре на пианино.

Оплата по договоренности». Свой номер телефона и имя она написала внизу листка пять раз и разрезала, чтобы будущий ученик мог оторвать для себя «хвостик». Хрольвюр порадовался, узнав о такой инициативе, хотя никто к ней пока не обратился.

Они разговаривали не только о музыке; Угла призналась, что в школе в Патрексфьордюре и потом в гимназии в Исафьордюре интересовалась театром и как-то даже сама участвовала в самодеятельном спектакле.