Красавица

– Что вы сделали? – прошептала Селина парню с моноклем. – Он… мертв?

Двое юношей молча переглянулись, точно ведя диалог.

– Он… спит, – осторожно пояснил парень с моноклем так, словно эта версия правды показалась ему наилучшей. – Будет свеж и бодр уже через час, хотя увалень этого и не заслуживает.

– Но…

– Мы закончили разговор, – сказал Бастьян холодным тоном. Ставя своей фразой точку.

Селина глянула на него сердито.

– Вы совершенно не…

– Прошу меня извинить, мадемуазель.

И вы, мисс. – Он поклонился Пиппе, прежде чем пойти прочь. – Арджун? – позвал он через плечо. – Полагаю, я задолжал тебе выпивку.

– Не дай бог отказаться от такого великодушного предложения. – Арджун насмешливо улыбнулся, наклонившись, чтобы подобрать упавший кинжал, а затем швырнуть его подальше в кусты. – Особенно если предлагает такой глубокоуважаемый джентльмен.

Селина прикусила губу, когда они зашагали прочь, и, силясь не потерять терпение, сжала в кулаки руки.

Этот проклятый наглец столько всего сумел у нее украсть за время их короткого знакомства. Слова с ее губ, дыхание с ее языка. А теперь он пытается отмахнуться от нее, как от ребенка?

– Вы вовсе не джентльмен, месье Сен-Жермен, – заявила Селина громко.

Он резко перестал шагать. Развернулся, крутанувшись на пятках.

– Вы так полагаете, Селина?

Она выпрямилась, костяшки ее пальцев побелели.

– Да. Полагаю.

Бастьян подошел к ней ближе. Луч света блеснул на золотой цепочке его часов и на ревущем льве на его перстне с печаткой.

– Мне плевать.

Пиппа ахнула, зажав рот двумя руками, ее глаза округлились, как чайные блюдца.

А Бастьян уже продолжил свой путь, и Арджун засмеялся, зашагав за ним следом. Уходя почти что с сожалением.

Слово будто встряхнуло Селину. Она никогда не слышала, чтобы его произносили вслух. Обеспеченная жизнь в Париже всегда оберегала ее от подобного рода разговоров. Ее отец часто говорил, что женский слух слишком деликатен для таких вещей.

Однако Селина вовсе не чувствовала себя так, словно ее деликатный женский слух был оскорблен одним этим звуком. Бастьян, может, и произнес бранное слово, но он разговаривал с ней так, как если бы говорил с мужчиной. На равных. Кровь пронеслась по ее телу, наполняя каждую клеточку адреналином. Испуг сдавил ей горло, медленно сжимая его все сильнее.

Она вспомнила это чувство. Узнала его.