Падший

Рой насекомых; мелькающие, точно раскаты молний в небе, хищные языки; шорох хлопающих крыльев или щелкающих челюстей. Удивительно, но я чувствую себя здесь уютно, как дома. Как будто я тоже один из хищников старого болота.

Быть может, я и впрямь теперь один из них. Быть может, эти топи ждут не дождутся, когда смогут заглотить меня целиком. По крайней мере, мне здесь рады.

Аромат смертной крови ударяет в нос, заставляя меня замереть в полушаге. Отдаленные человеческие крики раздаются среди какофонии звуков. Когда я приближаюсь, они становятся различимее, отдаленно напоминая слова проклятий и подбадривающих возгласов.

Я замираю, хотя этот запах такой теплый, а медно-солоноватый привкус сдавливает мне горло, и голод пульсирует в моих венах. Я прищуриваюсь. Что-то в этом запахе… не так. Что-то отличается, будто бы это теплый мед, а не топленый сахар.

Никодим снова останавливается. Поворачивается ко мне.

– Что-то случилось? – уточняет он невозмутимо.

Новое испытание.

Я задумываюсь над ответом не больше чем на секунду.

– Нет, – говорю ему я. А затем расправляю плечи и добавляю: – Пожалуйста, продолжай. – Делаю вежливый жест рукой, подчеркивая свои слова.

Многозначительная улыбка изгибает губы Никодима.

– Когда последний правитель Другого мира умер и не оставил наследника на рогатый трон, – говорит он, – два влиятельных рода начали бороться за корону и власть. Один род пил кровь, другой владел магией.

Я слушаю и жду, хотя крики и кровь вдалеке влекут меня, словно нектар – пчел.

– Вампиры были хитры. – взгляд Никодима проходит сквозь меня, теряясь в воспоминаниях. – Им удалось накопить немало богатств за сотни лет. У них имелись земли и припасы, а также самое ценное богатство как в мире смертных, так и в Другом мире: драгоценные камни, спрятанные глубоко в ледяных горах. – Он делает вдох, втягивая витающий вокруг нас аромат. – Вампиры полагали, что неуязвимы, ибо их почти невозможно убить, невозможно застать врасплох. Они шагают сквозь время и пространство, а темная магия, что бежит по их венам, может залечить любые раны со скоростью испарения ртути.

Суматоха на горизонте становится почти что дикой, и воздух наполняется жаждой крови. Никодим делает еще один шаг в том направлении, и свет факелов перед ним проникает сквозь стебли так называемого испанского мха, ниспадающего с ветвей деревьев вокруг нас.