Ярость и рассвет

– Приношу нижайшие извинения, – рассмеялся Джалал, – но, кажется, у меня появился повод просить об услуге, Шахразада.

– И почему вы так считаете? – сквозь зубы процедила девушка.

– Потому что такова цена моего молчания.

– Что? – недоверчиво переспросила она.

– Не представляю, каковы ваши планы по отношению к Халиду, – тихо произнес Джалал, подходя почти вплотную, – но вы единственная, кто сумел вывести его из равновесия за последние годы. А ему не помешает встряска.

– Так что за услуга? – уточнила Шахразада, твердо встречая взгляд собеседника и при этом не отпуская натянутую тетиву.

– Халид мне не друг. Но и не враг. Он мой повелитель. Я с теплом вспоминаю, каким он был в детстве: добрым, любопытным, умным. Сострадательным. Тот мальчик превратился в сломленное существо. И мне тяжело за этим наблюдать. Ты поможешь мне исцелить его?

Шахразада угрюмо уставилась на Джалала, не находя слов и гадая, откуда в нем взялась такая слепая преданность. Такое неоправданное доверие к юноше с повадками убийцы и к девушке с вероломными намерениями.

Молодой загорелый капитан не отводил взгляда. Их лица почти соприкасались.

В этот момент из затененной галереи показалась Деспина. Ее лицо было искажено от ужаса. Отследив источник испуга, Шахразада замерла, неспособная вдохнуть.

На противоположной стороне тренировочной площадки стоял халиф Хорасана и наблюдал за ними со сдержанным, отстраненным интересом.

С выражением лица спокойным, как затишье перед бурей.

В свете единственной свечи

Заметив, как побледнела Шахразада, Джалал обернулся.

– Полагаю, ни один из нас не сумел выполнить условия договора, – с легким весельем, в котором сквозил вызов, произнес он.

– Похоже на то, – отозвалась Шахразада, не сводя взгляда с янтарных глаз своего заклятого врага.

– Однако же надеюсь продолжить нашу беседу при более благоприятных обстоятельствах, – заявил Джалал, отходя в сторону и отвешивая девушке насмешливый поклон.

Халиф, облаченный в белоснежный камис из тончайшего льна и серые свободные шаровары, уже направлялся к ним через просторную площадку.

К черному кушаку, повязанному вокруг бедер, крепилась кривая сабля. Шахразада никогда раньше не видела таких изогнутых клинков. А обладатель необычного оружия воплощал полную противоположность всему доброму и хорошему, что существовало в мире.

Завидев халифа, все воины на тренировочной площадке прекратили свои упражнения и почтительно застыли.