Ярость и рассвет

Как бы там ни было, халиф приказал построить похожую купальню здесь, во дворце! И ее как раз недавно закончили!

– И что с того?

– Очевидно, что именно купальня и является местом нашего назначения, – закатила глаза служанка.

– Очевидно, – фыркнула Шахразада. – Просто не понимаю, откуда такое восхищение.

– Оттуда, что купальня великолепная! И совсем новая. Вы будете одной из первых, кто насладится подобной роскошью.

– Значит, план халифа заключается в том, чтобы сварить меня заживо? – ядовито прокомментировала девушка, вызвав улыбку служанки, и вышла из-за ширмы.

Сегодняшний наряд из светло-зеленой льняной ткани был простого покроя. Облачение дополняли подходящие по цвету серьги с нефритом и золоченые шлепанцы с загнутыми вверх носами.

Шахразада откинула за спину косу и решительно направилась к выходу из покоев. Не обнаружив за дверями Воина, она оглянулась на служанку и поинтересовалась:

– И где же телохранитель?

– А, его освободили от выполнения обязанностей на сегодняшний день.

– Что? Но почему?

– Потому что мы собираемся посетить купальни. Он не может сопровождать нас туда, не так ли?

– Нет, но… – поджала губы Шахразада и заметила выражение лица Деспины, которая потянулась, чтобы закрыть двери. Она выглядела так, будто что-то скрывала. – Немедленно признавайся, куда делся Воин.

– Я же сказала. Освобожден от дел на сегодня.

– Это я поняла. Но чем он занимается в свободное время?

– Мне-то откуда знать?

– Ты знаешь все и обо всех.

– Но только не о Воине.

Шахразада задумалась. Деспина явно ее обманывала. Но с какой целью? Или реальным местом их назначения являлись вовсе не купальни? Может, от Воина избавились намеренно?

– Я никуда не пойду, пока не скажешь, где сейчас находится мой телохранитель.

– Во имя Зевса, вы упрямее осла, Шахразада аль-Хайзуран! – воскликнула служанка.

– Так и запомни. Это сэкономит время в будущем. А теперь отвечай мне.

– Нет.

– Сейчас же говори, злокозненная фиванка!

– Не могу, ослиная вы задница!

Отповедь невыносимой служанки заставила Шахразаду застыть с открытым ртом.

– Послушай, мы можем либо стоять в коридоре и кричать друг на друга, либо ты сразу подчинишься мне, сэкономив время нам обеим. Когда мне было двенадцать лет, нас с лучшей подругой ложно обвинили в краже ожерелья. Четырнадцатилетний сын лавочника сказал, что отпустит нас за поцелуй от каждой.