Мерцание страз

Корней тем временем продолжал нести пейзажную чушь, Инесса готова слушать бесполезный ураган звуков хоть полчаса, ну пятнадцать минут точно бы вытерпела, лишь бы не слышать того, что дальше, то есть самой истории. Если он реально расскажет об убийстве, зачем ей это знать? Получается, она должна быть губкой, впитать негатив, который на неё выльют в новогоднюю ночь? Корней специально устроил разговор по душам. Но Тимкина смерть изменила Инессу, меняются и друзья, Инесса готова слушать дальше.

А Стася, приоткрыв рот, каждому слову внимает – она обожает всё необычное, чужие истории, интриги, сплетни и страсти; есть такие люди, они живут новостями, жизнь без подпитки скандалом для них скучна.

– Надежда на будущее, на жизнь, жизнь длинную, насыщенную событиями. Все люди мушки-снежинки, все тянуться к свету, но не всем удаётся до него дотянуться. Вот и мне не удалось. И приходятся тогда жить в тени, в полутени, не всем везёт выйти из тени. Чужая душа потёмки, это про меня.

Не верите? – Корнея заносило на поворотах сентиментальности.

– Ты, Корней, в тени? в полутени? ты ли это вообще? – возмутилась Стася. – Я тебя умоляю! Что тебе тянуться к свету?! Ты и так на свету, у всех в городе на виду, все тебя знают. И ты живёшь в тени – да уж. Да на каждой трансляции тебя берут крупным планом, ты председатель клуба болельщиков, ты разъезжаешь по городам и весям, поддерживая наши хоккейные команды, и ветеранские и детские – так вот.

– Но! – Корней поднял руку, так он всегда делал на играх, давал отмашку скандировать кричалку. Лидером он оставался и сейчас, Корни (так его зовут ребята-болельщики) – настоящий лидер, сильный мужественный и справедливый – так его позиционируют и в городе. – С лирического отступления перейдём к главному, то есть основному.

У Инессы упало сердце, Стася развязала платок, положила его на плечи игриво, закривлялась, кокетливо строя глазки, с ужимками, сидя сплясав русского.

Чем дальше Корней говорил, тем больше успокаивался, но с руками по-прежнему творилось неладное, а под конец рассказа несусветное: руки он доставал из-под ляжек, заламывал кисти, скрещивал пальцы, махал замком, даже боксировал, скрипел костяшками. Жестикуляцией Корней как бы сопровождал рассказ. Казалось, его табурет – единственный безопасный островок. Корней Инессе всегда казался молчаливым и сосредоточенным.