Хозяин драконьей гряды

Но это были светлые слезы, вместе с ними из меня выходили все страхи и тревоги этого дня.

Еще вчера я любила и думала, что любима. Еще вчера собиралась осчастливить своего мужчину известием о ребенке. А потом бежала сквозь дождь, гонимая обидой и слезами, и думала лишь о том, что меня предали. Думала о себе.

Я хотела избавиться от ребенка. Кричала, что он мне не нужен.

И кто-то меня услышал.

А теперь все изменилось.

Стою в чужом доме, в чужом теле, с чужим малышом на руках, и плачу от счастья. Если есть в этом мире магия, то это она.

– Вот так, мой маленький, – заворковала над ребенком, как заправская мать, – моя кровиночка…

На душе становилось светлее с каждой минутой. С каждым глотком, который делал малыш.

Откуда-то из глубины памяти сами собой всплыли строки давно забытой колыбельной. То ли мама в детстве мне пела, то ли бабушка…

А может, они сложились в моей голове прямо сейчас:

Ангелы небесные, поклонившись Богу,

Принесут покой и сон к нашему порогу.

За окном темным-темно, месяц серебрится,

А моя кровиночка с мамой спать ложится…

Слова и мелодия лились из меня вместе со слезами, из самого сердца. Так я и стояла, качая малыша и тихонько напевая под нос. Пока не поняла, что на меня кто-то смотрит.

Чужой пристальный взгляд оборвал мою песню.

Я обернулась, все еще улыбаясь. И наткнулась на Габриэля.

Улыбка моментально потухла. На смену радости пришли настороженность и нервозность.

Мой супруг стоял в дверях, привалившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Оценивающе и угрюмо.

Я растерялась. Инстинктивно прижала ребенка сильнее, желая укрыть собой.

Заметив мой жест, Габриэль перевел взгляд на малыша. Потом вновь посмотрел мне в лицо.

– Не знал, что вы поете, льера, – произнес, иронично растягивая слова. – Какого гхарра вы здесь забыли? Кто вас пустил?

Медленно оттолкнувшись от косяка, он направился ко мне привычной прихрамывающей походкой.

А я побледнела.

Вся кровь от щек отлила.

Не зная, что делать, оглянулась в поисках отступления. Но за спиной была только стена.

Габриэль приближался, неспешно и неумолимо. Он был без трости и двигался с грациозностью танцора или змеи, несмотря на свою хромоту.

А я отступала, продолжая прижимать сына к груди. Пока муж не загнал меня в угол.

Габриэль остановился в двух шагах. Достаточно близко, чтобы я чувствовала запах сандала, идущий от его волос.