Уравнение Куфу

Чтобы спуститься на балкон этажом ниже ему потребовалось двадцать секунд. Только на этот раз его присутствие оказалось незамеченным. Пригнувшись под раму окна, он посмотрел в комнату. Увиденное заставило его сжать кулаки в стальные болванки, резкий приток крови окрасил лицо в багрянец. Опасения подтвердились.

Он увидел Люсьен в объятиях коренастого типа. Они стояли посреди комнаты и не догадывались, что тайна хороша лишь тогда, когда о ней говорят шепотом.

– Не волнуйся, Кристиан, – Люсьен обняла типа за крепкую шею и погладила его по волосам.

Коренастый тип не терялся и сжимал сквозь тонкую ткань платья роскошные груди Люсьен.

– И как долго он проспит?

– Шесть часов минимум, так что времени у нас достаточно.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – тип резко запустил руки под платье Люсьен, схватил жилистыми пальцами ее шикарные бедра и, притянув к себе, повалил женщину на кровать. Но Люсьен отстранилась и объявила:

– Нет. Цветочки и ягодки потом… Сперва обсудим дело.

Первым естественным порывом Жан-Пьера было желание ворваться в номер и разделать эту парочку в фарш, однако последняя, услышанная им фраза заставила удержаться на месте. Его губы тихо зашелестели:

– Что за дело? Звезда моя, что ты задумала?

Жан-Пьер сжал кулаки и продолжал слушать молча. Ущемленное самолюбие жаждало мести, но здравый рассудок требовал повременить.

– Нет, прямо сейчас, – возразил коренастый тип, кидаясь на Люсьен с новым приливом энтузиазма. Он стягивал с нее голубое платье, и она уже не сопротивлялась, потому что прекрасно знала одну житейскую истину: сытый голодному не товарищ.

До хруста сжав кулаки, Жан-Пьер слушал, как тип нежно целовал тело его супруги, с трепетом ювелира гладил ее интимные места и, нашептывая на ухо невероятно пошлую чушь, заставлял Люсьен подниматься на Парнас наслаждения. Женщина громко стонала, ее острые коготки вонзались в мускулистую спину обезумевшего самца, и через двадцать минут изнеможденные неистовой тарантеллой тел они затихли в объятиях.

Жан-Пьер почувствовал себя опущенным в зловонную клоаку.

Звезда моя! Дрянь! Дура!

Однако Пьер ошибался ровно наполовину. Она не была дурой, и сейчас ему предстояло это понять!

Он услышал, как чиркнула зажигалка, в воздухе заструился запах сигарного дыма. Пьер вытянулся к проему балконной двери и превратился в слух.

Люсьен, словно сытая кошка, потянулась и затянулась сигаретой.

– Кристиан, ну ты и животное.