Сказки Странника. Сборник

Гости столицы не сразу верили, что чистый поток, стремящийся через сад, не рождается здесь же, из природных источников. Вода эта идёт к столице по водопроводу с далёких гор, от ледников и вечных снегов и наполняет многочисленные дворцовые фонтаны и пруды, каскадами низвергается в канал, кольцом окружающий всю территорию дворца. Эта голубая граница отделяет дворец от города, расположенного на нижних террасах. В свою очередь, каждую следующую террасу окружает собственный кольцевой канал. Они делят город на концентрические пояса и доставляют воду горожанам для разнообразных нужд.

Окинув взглядом цветущие сады внизу и виднеющиеся в их зелени прекрасные виллы, я повернулась и пошла по неширокой улице, выложенной зелёными и голубыми керамическими плитами.

У входа в главное здание дворцового комплекса меня встретил придворный.

– Император ждёт вас, прекрасная Лолия, да прольётся в века свет вашей мудрости, – проговорил он, склоняясь в глубоком поклоне.

Император пребывал в своей любимой комнате, на верхнем уровне здания.

Выше была только центральная башня с остроконечным куполом. Как раз под этой башней комната и располагалась (из неё наверх вела винтовая лестница), и служила Императору малой дворцовой обсерваторией. Но Император любил работать в ней в любое время, даже если не вёл никаких астрономических или астрологических наблюдений. Когда какое-то дело требовало глубоких размышлений и особой предусмотрительности в принятии решения, Императора почти наверняка можно было найти именно здесь.

Комната отличалась от прочих помещений дворца. Как я уже сказала, прямо над нею находился купол, увенчанный четырёхгранным шпилем. Шпиль притягивал из эфира магнетизм особого благотворящего вида, а сам купол башни как бы накапливал его, не допускал вновь рассеяться в пространстве. Одновременно внутренняя поверхность купола – вогнутая линза свода – служила подобием отражающего экрана. И получалось, что вниз, в пространство комнаты-обсерватории постоянно истекал поток целительного эфира.

Здесь разум обретал особую ясность и остроту, быстро проходила усталость или, к примеру, раздражение, и к человеку возвращалось доброе расположение духа.

Однако, на этот раз, едва придворный растворил передо мной дверь, одного взгляда на моего властелина было мне довольно, чтобы понять – он чем-то глубоко опечален.

Император поднял голову, порывисто встал и пошёл мне навстречу.

– Как же долго ты шла! – жестом он отпустил моего проводника.