Дашенька. Роман

Костик невольно улыбнулся и покрутил головой:

– Ишь ты! А знаешь, Дашуха, меня в жизни никто на «вы» не называл! Ты первая.

– Вы же старше, – пожала Даша плечом.

– Домой идёшь? Пошли, и мне в ту сторону.

Даша молча зашагала дальше, Костик рядом.

– Что, нравится вам в деревне у нас? – спросил он, но чувствовалось, что спросил так, лишь бы не молчать.

Даша и ответила так же, лишь бы ответить. И дальше разговор был такой же, ни о чём. Пока не свернули в Дашин переулок.

Вот кто колол дрова по вечерней прохладце! Кирилл стоял посреди изрядной кучи поленьев, свеже белеющих обнажённой древесиной, и устанавливал на здоровенном чурбане очередную берёзовую чурку.

Дрова эти он сам же и привёз без лишних спросов-расспросов – подъехал днём, да и вывалил у дома здоровенную кучу напиленных чурок.

Мария с работы пришла и только руками беспомощно развела:

– Ну ты погляди, чего он делает!

А вечером встретила Кирилла хмурым вопросом:

– Тебе что, думать не об ком? Чай, свой дом есть.

– А у меня теперь два дома. Я по одной машине к каждому свалил. Вы, тёть Маш, за меня не беспокойтесь, меня и на два дома хватит. Тёть Маш, а я голодный. Мои бабоньки в гости на два дня отпросились. Я дома-то управился, а вот сварить… – Кирилл с комичной виноватостью развёл руками.

– Нет, ну ты погляди на него! – опять изумлённо повторила Мария за неимением других слов и повернулась за поддержкой к дочери.

Даша весело расхохоталась. Не удержавшись, засмеялась и Мария.

– Садись за стол, лихоманка, – сдаваясь, махнула она рукой.

Увидев впереди Кирилла, Костик остановился. Кир тоже увидел их и теперь стоял, опершись на топор.

– Мне это… оказывается, совсем не в эту сторону надо, – пробормотал Костя и, к удивлению Даши, круто повернулся и пошёл назад.

– Чего ему от тебя надо? – недовольно спросил Кирилл.

– Да ничего. Так, сказал, что ему по пути.

– Ну-ну, я вижу, как ему по пути.

– Он что, тебя испугался? – засмеялась Даша.

– Мало ещё испугался. Этот шалопут третьей дорогой обходить тебя будет.

– Ой, брось, Кира! – с укором сказала Даша. – Чего ты?

А время знай себе, идёт: худое ли у человека, радостное ли – всё ложится во Время-реку и уплывает вдаль. К человеку же, не спросясь, подступают новые испытания, и новые радости, и новые печали.