Нейроны льда

Хоть и платье у неё на заднице хорошо сидит, а воспиталка эта всё равно никудышная, даже Красавицу Осень не подготовила.

– Ребята, – продолжала Анисия Сергеевна, собрав остатки мужества. – Где же она, наша загадочная гостья?

Веста Самуиловна скривилась.

Домна начала понимать, что если воспитательницу в такой ветер накануне утренника выгнали пропалывать клумбу, её запросто могли подставить и другими способами. Например, опозорить, обвинить в плохой подготовке…

Мамочки заволновались, дети завертели головками – динамичное до этой минуты действие со стишками и хороводами, вошло в мёртвую петлю и здравый смысл подсказывал, что произойдёт знаменательное крушение.

Распахнувшиеся двери едва не слетели с петель. Осень, высокая, прямая, в невозможном гнездоподобном венке из жёлтых листьев ворвалась в музыкальный зал пушечным ядром, и три раза пройдясь лебёдушкой вокруг ошеломлённой Анисии, пританцовывая, принялась раздавать деткам искусственные грибочки из недр гигантской плетёной корзины.

Азартная в своей безнаказанности музыкантша со всего размаха уронила пальцы на клавиши многострадального пианино и энергично заиграла вступление к подвижной игре. По дороге красавица Осень высоким ломающимся голосом цитировала стихи, да так лихо сорвалась три раза на восточный акцент, что глаза всех присутствующих обратились только к ней – на сцене властвовал переодетый молодой мужчина.

Эксцентричная красавица Осень притопывала и прихлопывала вовсю, потом вдруг споткнулась о прилепленный на палас двусторонним скотчем оранжевый бумажный листок, корзина полетела в сторону и чуть было не заехала по лицу кому-то из зрительниц.

Через два хоровода, три песни и десять минут громких оваций утренник окончился, и Анисия с пылающими щеками (улыбаясь как помилованный смертник) увела цепочку детей переодеваться и получать подарки.

Оглушённая громкими звуками и сбитая с толку духотой и толчеёй, Домна в общей суете ошиблась с выходом и спустилась по лестнице в другое крыло, поплутала немного, встретила по дороге незнакомых женщин, пересекла два коридора и услышала знакомый голос.

У широкого восточного окна Фрол разговаривал с «осенью» и оба ржали как школьники. Молодой светловолосый мужчина пытался выпутаться из златотканого балахона с нашивками, а Фрол потешался, просматривая что-то в телефоне. Одновременно с Домной подошла сухопарая девица, и, представившись прачкой, потребовала костюм.