Нейроны льда

Прекрасные утренники, дорогие мои! К остальным у меня вопросы. Герда Николаевн, почему вы не выступали? Анисия Сергеевна, вон у нас чуть Осень не потеряла, организация у вас сильно хромает, знаете ли. Много лет работаете, а родителям показать нечего. Позор! Альфия Рашидовна, зачем вы пели на вступительном слове? Вам же в прошлый раз объяснили, приучите воспитанников улыбаться и аплодировать по сигналу. Вовсе не обязательно рекламировать своё музыкальное образование. Такого нет в сценарии. Людмила Борисовна, вы сделали четыре танца и не одного хоровода.

– У нас дети подготовительной группы, – отозвалась Людмила Борисовна. – А хороводы водят малыши.

– А, ну да, – кивнула Кузяцкая. – Что касается Лебедевой и Батькиной…

Кузяцкая резко осеклась и схватилась за горло. Лицо её покраснело до оттенка варёнойсвёклы. Заведующая потрогала её за плечо, но Кузяцкая мешком повалилась лицом вниз, изо рта её хлестала кровь, сливаясь в маленькую лужу. Глаза остекленели. Хриплый рычащий звук послышался из глотки старшей воспитательницы и она окаменела, подобная чудовищному сдувшемуся шарику.

Домна потеряла дар речи, вцепилась пальцами в сидение своего стула и уставилась на застывшую Кузяцкую. Общее судорожное «Ах!» стоном отчаяния прокатилось по залу.

Фрол поднялся.

– Никому не двигаться! – Он пересёк зал в несколько шагов, привычным движением дотронулся до шеи Кузяцкой, молча констатируя смерть, сфотографировал на телефон диспозицию присутствующих, положение тела, встряхнул оробевшую Ксюшу и заставил её быстренько записать имена и адреса присутствующих, наспех обыскал каждую и приказал не покидать здание детского сада до приезда полиции.

Первой из музыкального зала вытолкалась Правищева, аккуратно обойдя тело бывшей помощницы, она спешила позвонить покровителям из министерства. Чтобы это грязное происшествие повредило её статусу как можно меньше, следует вести себя тихо и правильно. Ах, как же неудобно ей будет работать без своей сговорчивой вышколенной Кузяцкой.

Следом унылой чередой потянулись подавленные увиденным воспитательницы: жизнь приучила их молчать и ещё раз молчать, прежде чем подать голос.

Оставшись в относительной тишине, Фрол принялся за детальный осмотр тела: кожные покровы, ногти волосы, зубы, губы, слизистая… он резко обернулся. На диване шевельнулась Анисия. Она сжалась в ком, неотрывно глядя на мёртвую коллегу. Её колотило. А он и не заметил, что она всё ещё здесь.