Мертвый Шторм. Предыстория

А если же реально военный, то я их терпеть не могу. Особенно после того, как они нас кинули. Не знаю, что у них там произошло, но думаю, если бы они хотели, то точно нашли бы способ с нами связаться, даже если там что-то серьезное. Да и жизнь на станции меня вполне устраивает.

– Я тебя понял. Но, черт возьми, Стерв, ты единственный человек, на которого я могу положиться.

Их разговор прервал Женек, который поставил на стол большой кувшин холодной воды и такую же большую тарелку с жареным мясом. Понимая, что лучше не мешать, Жека молча удалился.

Стервятник наполнил стаканы водой, взял один из них и выпил.

– То есть, ты все-таки предварительно согласен?

– Не сказал бы, – ответил Сэм и тоже выпил содержимое стакана. В голову вместе с водой хлынул такой же холодный поток мыслей. – Но я тут подумал, а вдруг все по-настоящему? Вряд ли человек пришел из самого Альянса, один, без армии солдат на дрезинах, как раньше, только чтобы попросить принести ему «Лучшие цитаты Укупника».

– Ох, Сэм… не знаю.

Еще раз говорю, воняет эта авантюра говном, ох воняет… – он тяжело выдохнул. – Ладно, давай выслушаем твоего вояку… о, а это, случаем, не он? – Леха показал рукой вниз, на платформу.

Со стороны вокзала к бару направлялся тот самый человек, с которым Искатель виделся на «Комсомольской», во все той же одежде и все так же без оружия. Хотя, если подумать, то и Сэм тоже был как бы «без оружия». Кто знает, что спрятано за этим кителем. Тем не менее, сталкера все равно смутил внешний вид вояки. Неужели тот действительно так передвигается по всему метро?

Заказчик поднялся по эскалатору и зашел в бар.

Подойдя к столику, где сидели сталкеры, он произнес:

– Добрый день.

– Приветствуем, – ответил Сэм и протянул руку. – Давайте сразу к делу.

– Конечно, – заказчик подал руку и сел за столик. – Думаю, стоит представиться. Николай Медведев.

По фамилии, или же по отчеству, в метро имели привычку представляться только военные. У них это обычное дело, в то время как остальные чаще всего использовали сочетание имени и прозвища.

Почему и как так сложилось, уже мало кто помнил. Кто-то считал, что фамилия напоминала людям о погибших родственниках и семьях, и пережить утрату легче, используя вместо нее прозвище. А кто-то по нему банально легче запоминал новых людей. У военных же строгие правила и консерватизм оставили привычный уклад и после Катастрофы.

– Меня зовут Сэм. Сэм Искатель. А это, – указал сталкер на своего товарища, – Алексей Стервятник.