Мертвый шторм. Зарождение

Колонны, словно сломанные гниющие перья в тяжелой атмосфере общего бардака, давно потеряли все облицовочные материалы, превратившись в ржавый каркас. Облицовка из металла послужила отличным решением для строительства и благоустройства. Бесконечные светильники в потолке давно перегорели и лишь изредка мерцали в несколько пар, как звериные глаза в темном лесу. Центральную часть плотно застроили по принципу «кто во что горазд», и теперь все это выглядело крайне печально.

Пеньков бывал тут однажды, поэтому прекрасно знал, куда ему идти.

Он свернул к левым путям и пошел по единственному свободному, за неимением лучшего слова, «проспекту», ведущему через всю станцию. На правых путях, так же, как и на левых, навечно замер состав, но всю правую секцию превратили в один большой муравейник, соваться в который было действительно опасно.

Хотя сказать, что левая часть была бульваром для прогулок, тоже нельзя. Состав превратили в развлекательные заведения для всякого сброда, и каждое имело произвольную пристройку.

Где-то пути преграждали столы, за которыми сейчас шло активное пиршество сомнительных личностей, где-то устроили торговые ряды со всякой запрещенкой, а где-то и вовсе разместился бордель.

– Эй, мальчики, заходите на огонек, – зазывали их две сомнительные девицы, когда товарищи проходили мимо одного из таких заведений, – сделаем все, что захотите.

– Странно все это, – Артур проигнорировал приглашение, обращаясь по радиосвязи, – я думал, тут получше будет. А это какой-то притон.

– Согласен. Поэтому Федерация и не любит Сопротивление.

– Ещё бы. Я бы на месте Хаматова тоже всю эту аморальщину убрал.

От этой фразы Стас даже остановился и посмеялся уже более искренне.

– Что тебя так рассмешило? – удивился Артур.

– Ты думаешь, Федерация борется с притонами просто потому, что это аморально?

– Я знаю, что ты скажешь. То, что федералы сами в эти притоны ходят и сами же с ними борются.

– Нет, не в этом дело. Федерация просто не любит конкурентов.

– В смысле?

– В смысле что эти притоны им не подконтрольны.

Для них все Сопротивление – серая зона, потому что тут анархия, всеми заведениями управляют мелкие криминальные банды. Здесь нельзя снять компромат или устроить прослушку.

– А где можно?

– Ты никогда не был на Новой Баумана ночью?

– Да я и днем-то туда не ходил. Что мне там делать.

– Понятно тогда, почему для тебя все так чисто в Федерации. – Стас пошел дальше. – Там точно такой же притон.