Опухоль

 – Разве ты не воин?

– У тебя, козявка, какие-то дурацкие представления о том, что такое воин, – прищурился веодон. – Знаешь, почему надо бить слабых? Чтобы они стали сильными! Либо стань сильным, либо умри – вот закон, которому нас учат с рождения. Когда тебя бьют, тебе становится больно и обидно. И ты не хочешь, чтобы это повторялось. И если ты действительно воин, ты укрепляешь себя. Ты учишься драться, ты закаляешь свое тело, ты упражняешься – и становишься сильным!

Он зашагал по комнате, вертя в руках дубинку:

– А если ты не воин, то от побоев ты загнешься, захиреешь и умрешь.

Ты не будешь пытаться стать сильным, ты пойдешь жалким путем, путем слабака и труса! Ты будешь искать способы, как бы убежать, как бы изогнуться-извернуться, как бы спрятаться, как бы подлизаться… Внезапно его лицо побагровело, он развернулся, поднял дубинку и крикнул:

– А ну, вставай, жалкая ты тваарь! Ты же не хочешь, чтобы я продолжил?

Человек понял, что придется встать. Превозмогая боль, он со стоном разогнул спину и, кряхтя, начал медленно подниматься.

– А ну, не кряхтеть! – прорычал полковник. – Сам виноват, что не умеешь драться. Тваарь, не умеющая за себя постоять – ничтожнейшая из ничтожных. И будь ты хоть трижды умен – если ты не умеешь сражаться, ты не заслуживаешь даже воздуха, которым ты дышишь. Каждый, кто плюнет в тебя и вытрет об тебя ноги, будет прав.

– Даже если бы я умел драться, я ведь все равно не смог бы сражаться без зрения, – сказал человек.

– Да причем тут это, козявка? – усмехнулся Грорр. – Ты всем своим видом и всей своей речью раздражаешь меня. Ты весь воняешь слабостью! Когда я вижу таких, как ты, моя рука сама тянется к поясу! Вот скажи мне, чем ты занимался всю жизнь?

– Я был монахом, – ответил Пророк. – Искал Истину.

– О-хо-хо, ну надо же! – рассмеялся полковник. – Это как те идиоты на самой вершине Башни, которые пялятся в стену и пытаются ничего не знать?

– Вроде того.

– Ну и как, помогла тебе твоя Истина, козявка?

– Помогла.

– И как?

– Я смог, несмотря на боль, встать и говорить с тобой.

– О-хо-хо, ничего себе! – снова рассмеялся веодон. – Это мне мерещится, или в жалком слизняке загорелась какая-то искорка? Не надейся подлизаться ко мне, ты, гниль! Я никогда не смогу уважать того, кто не может мне навалять!

– Я и не подлизываюсь. Я просто говорю, как есть – честно.

– Да? – хищно осклабился Грорр.