Опухоль

Кровопийцы поменяли свой цвет на голубой, а врач начал активно растирать грудь человека, размазывая жидкость по всему торсу.

– Кажется, у меня на груди огромный камень… – медленно пробормотал Пророк и в следующее мгновение погрузился в глубокий сон.

Врач продолжал свою работу, разгоняя жидкость по телу.

– Когда я могу за ним вернуться? – раздался голос Тнгра из тени.

– Через один булень, – сказал Лаамаах. – Пусть синевянка впитается.

Комиссар молча кивнул и вышел.

Дама Червей

Фрагмент диалога с Дамой Червей, одной из Невест Опухоли. В отличие от всех остальных Невест, она не помнит практически ничего из своей жизни в мире людей.

Рис. 6 – На самом деле Дама Червей не настолько большая, мне просто так захотелось ее изобразить

– Я не Жених, – повторил Пророк. – А почему твои дочери находятся у тебя в услужении?

– Странный вопрос, дорогой. А где же им еще быть? – искренне удивилась Дама Червей.

– Например, во взрослой самостоятельной жизни.

– Ха-ха-ха! – рассмеялась она. – Здесь есть лишь одна взрослая самостоятельная жизнь – и это я! А они обязаны мне всем, поэтому делают то, что я считаю нужным!

– Почему?

– Как это – почему? – еще больше удивилась Невеста. – Все просто! Я, в муках и страданиях, подарила им самое ценное, что есть на свете – жизнь! И, как будто этого мало, я еще и кормлю их, пою, одеваю и воспитываю! Я делюсь с ними своим богатством! Я делюсь с ними своим прекрасным Дворцом! Вон, йиржи вообще бросают своих детей после рождения! А я – не такая! Я – самая заботливая мать во всей Опухоли, и я горжусь этим!

– А вот, например, почтенный Баал-Жроом считает, что жизнь сама по себе ничего не стоит, поскольку легко дается и легко отбирается, – заметил Пророк.

– Почтенный Баал-Жроом, – фыркнула Дама, – очень любит пофилософствовать, когда нажрется до отвала.

Впрочем, в чем-то он прав: я легко могу отобрать жизнь у непутевой дочери, если ей жить надоело! Но что-то никто не торопится в бродильные ямы раньше времени… Наверное, жизнь чего-нибудь да стоит!

– Ты даже убиваешь своих детей?

– Еще как! – она хищно облизнула губы. – Разве можно по-настоящему властвовать над тем, кого не можешь убить? Любая власть – даже власть любящей матери – строится на страхе наказания.