Мрачный договор 721. 2 том

Его сгоревшая темная кожа лица лишь немного торчала из под укутанного платка, но больше всего поражали его глаза, которые изредка открывались. Они были совершенно белого цвета из-за отсутствия зрачков, словно старик был полностью слеп.

Прошло несколько часов и солнце ослабило свою испепеляющую хватку, что каким-то образом смог почувствовать этот темнокожий одинокий слепой старик. Сняв со своего лица кусок ткани и закинув его назад за спину, он неспешно встал, смотря в направлении садящегося солнца.

– Я дождусь в этот раз… – тихо прошептал он.

Уперевшись на свою извилистую деревянную трость, он встал спиной к прямоугольному выступу и провожал своим поблекшим взглядом быстро садящееся солнце. Старик крепко стоял на своих ногах и не шевелился, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом, и как только лунный свет стал освящать гору, старик что-то пробормотав себе под нос, повернулся к выступу лицом. Отраженный от луны солнечный свет синеватого оттенка медленно полз с вершины горы к ее подножию и как только он дошел до прямоугольного выступа, который размером был чуть выше человека, старик достал из сумки бархатный мешочек.

Поднеся его к своим сморщенным и иссохшим от обезвоживания губам, он поцеловал его и, достав оттуда черный блестящий камень, положил его напротив выступа.

Сделав несколько шагов назад, он вознес свои руки к небу и промолвил, – О, Хубал, твой слуга выполнил твою волю!

Неожиданно раздался треск и грохот, прошедший будто бы из-под земли к самой вершине горы.

Старика это совершенно не напугало, и он даже не шевельнулся. Раздался мрачный гул ветров, с необычным шепотом на неизвестном языке и каменный выступ сдвинулся со своего места. Медленно уходя в гору, он преломлялся, образуя каменную лестницу, ведущую внутрь. Вокруг этого места был сильный ветер, который поднимал песок и полностью скрыл гору целиком, от нечаянно забредшего невольного свидетеля происходящего.

Дождавшись окончания движения этой необычной плиты и полного исчезновения каменного скрежета, старик взял камень и положил его обратно в свой бархатный мешочек.

– О, Хубал, позволь мне войти, – громко произнес он.

Из только что образованного входа донесся шепот, – Да будет так, Гариб Альдагман!

Медленными шагами, постоянно упираясь на свою трость, старик вошел внутрь горы, и как только его силуэт пропал во тьме, выступ медленно задвинулся за ним, отрезав обратный путь.