II. Маска Зорро. Голубой бриллиант

О нет, она слишком рано решила, что он сдался. Она же прекрасно знает его выдержку и волю. Он будет стоять до тех пор, пока не упадет. И к тому же его завершающий выпад еще не сделан.

– Поверьте, это мое собственное желание, – тихо сказала Изабелла, уже зная, что будет дальше.

Железная цепь обманчиво ослабла и, размотавшись на пару оборотов, увеличила длину. Вот сейчас он попытается сделать последний рывок. Молодой человек резко поднялся над диваном и, взмахнув рубашкой, застегнул ее на самую верхнюю пуговицу.

Он отрывисто дышал, но все же сумел выбраться из крепких пут. Вот он поставил ноги на пол, взял за тяжелую застежку блестящий плащ и уже практически встал со своего места, как ловушка щелкнула потайным замком и цепь натянулась до предела. Изабелла неслышно скользнула по бархатной обивке дивана, прижалась всем телом к спине Зорро и прошептала, касаясь губами его виска:

– Пожалуйста, разрешите мне доставить Вам удовольствие…

Она услышала, как вскипела в венах его кровь. Как ошпарила его изнутри кипятком и, забурлив, устремилась во все уголки его и без того горячего тела.

Он дернулся, словно пронзенный сотнями раскаленных стрел, и, молниеносно развернувшись, повалил своего загонщика на диван.

Кажется, он никогда еще так жадно не целовал ее. Так собственнически, так ненасытно, так глубоко. Изабелла даже успела испугаться и уловить оттенок сожаления от содеянного, но в следующий миг молодой человек опомнился и одернул себя.

– Моя малышка, не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, – прерывисто зашептал он, осыпая ее плечи поцелуями.

 – Не пугайся, ничего страшного не произойдет.

Он прижал ее к спинке дивана так сильно, что она прочувствовала весь его стальной рельеф. Каждый мускул, каждый изгиб, каждый элемент его тела, самый твердый из которых оказался внизу у ее живота. Там он был словно камень. И там же он был невыносимо горяч. Будто горел изнутри.

Зорро взял ее руку, поцеловал ладонь и опустил вниз к своему бедру. Девушка на мгновение остановилась.

Она совсем не представляла, что делать, потому что рассчитывала, что начнет движение с его плеч, и, постепенно спустившись к его ногам, придумает, как действовать дальше. Но он не дал ей этого времени.

Изабелла уже понимала, что все, что сейчас происходило, было именно тем запретным плодом – или, в крайнем случае, его частью, – о котором предупреждали ее при дворе и о котором они с Керолайн так тщетно пытались добыть хоть какую-нибудь информацию.