I. Маска Зорро. Черная жемчужина

Ты ведь должна лежать в шелковых покрывалах. Там были покрывала?

– Там был его плащ.

– Плащ?! Что за дикарь!

– Да мы же просто…

– Или это ты так захотела? – ткнула тонким пальчиком Керолайн в раскисший объект своего допроса.

– Все, что я хотела и тогда, и сейчас, это спать.

– Ты еще ничего мне не рассказала!

– Я боюсь тебя перебивать.

– Конечно, все это понятно, – вновь понеслась фрейлина, оставив позади и подругу, и ее еле слышный комментарий, – он такой неотразимый мужчина, и все случилось так внезапно, но обеспечить себе кровать ты могла.

– И как же?

– В смысле как? Приказать ему.

– На каком основании?

– По-моему, ты слишком много времени провела в его объятиях и все еще не можешь вернуться в жизнь, – цокнула Керолайн. – Приказать. Как ты обычно это делаешь. Ты же принцесса.

Девушка вздрогнула. Ее подруга тем временем вновь взлетела в розовые облака и, поминутно тряся за руку, затребовала подробностей.

– Послушай, Кери, – Изабелла положила тонкие пальцы на плечи несмолкающего источника щебетания и тяжело вздохнула, – этой ночью между нами действительно ничего не было.

У Керолайн огорченно вытянулось лицо.

– А уйти с ним мне пришлось по совершенно определенным причинам.

И Изабелла очень медленно с длинными паузами, с долгими подборами слов, с продолжительными взглядами в одну точку рассказала обо всем, что произошло с ней за последнюю половину суток. И о странной записке с ее последующим похищением, и о Пещерах, и о том, что Зорро спас ее.

О том, как оказались рядом губернатор и его друзья и как внезапно появилась Фиона. О том, как Зорро пришел за ней в крепость, как забрал с собой, как отвез на знакомое озеро и как рассказал ей о том, кто такие дон Алехандро, дон Ластиньо и дон Рикардо, а также о том, кем является она сама. Она рассказала обо всех своих странных воспоминаниях, совпадениях, мыслях и догадках, которые сегодня предстали перед ней в новом свете. Правда, все это прозвучало, скорее, не как складное повествование, а как набор предложений с недосказанным концом и нередко вопросительной и недоверчивой интонацией.

Изабелла говорила около получаса. Ее подруга все это время недвижно просидела на стуле. А когда неуверенная и иногда надолго обрывающаяся речь закончилась, в комнате повисла звенящая тишина. Керолайн уронила голову на руки и, кажется, оцепенела в этой позе.