I. Маска Зорро. Черная жемчужина

Подруги, сами того не ожидая, подобрались к излюбленной теме. Однако ни та, ни другая толком не знали, что именно значило быть мужчиной или женщиной. В основном информация исходила от Керолайн, имевшей доступ ко всем закоулкам дворца, а главным образом, к кухне, где в течение дня обсуждались самые интересные вещи. Само собой, данная тема была строжайше запрещена при дворе, однако для слуг эта преграда была условной, вот почему, узнав что-нибудь новенькое, Керолайн тут же неслась к принцессе, и всю ночь напролет они со всех сторон обмусоливали два или три раздобытых предложения.

А весь следующий день девушки, неимоверно гордые полученными знаниями, перешептывались и перемигивались по любому поводу, ежеминутно получая замечания и одергивания гувернанток.

Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось с фрейлиной несколько лет назад.

Было около полуночи. Керолайн, никому не доверявшая принадлежности Изабеллы, уже почти заканчивала мыть ее посуду, когда на кухню зашел придворный садовник.

"Нет ли чего-нибудь перекусить? – тихо спросил он. – Я только что закончил работу".

Служанка сжалилась над юношей, потому что хорошо знала, как ревностно относился к порядку король Георг. Особенно сильно он любил свой сад, который доверял только садовнику Томасу. Молодой человек работал целыми днями, не покладая рук, но справедливости ради надо отметить, что и жалованье его отличалось от ряда других слуг. Монарх даже несколько раз приглашал его к столу, хвастаясь своим садом перед именитыми гостями, а Томас со временем начал говорить "наш сад", имея в виду короля и себя.

Некоторые завистливые личности довели эту фразу до Высочайшего слуха, надеясь на справедливый гнев владыки, однако последний рассердился на доносчиков и немедленно прогнал со двора. Томаса же он приблизил еще больше и с тех пор завтракал только в его обществе. И горе было тому, кто осмеливался прервать их увлекательную беседу о новейших достижениях садоводства!

Керолайн засуетилась и тут же приготовила ужин.

Садовник признался, что вкуснее пищи он никогда не пробовал, чем незамедлительно вызвал прилив краски к лицу служанки. А на прощание он незаметно подошел к суетящейся у плиты поварихе и, приобняв, слегка прикоснулся к ее губам.

Через мгновение Керолайн, полыхая зрелой морковкой, уже мчалась в спальню принцессы. От сообщенной новости Изабелла, видевшая до этого десятые сны, подпрыгнула на кровати и тут же прижала служанку к стене с требованиями о подробном рассказе.