I. Маска Зорро. Черная жемчужина

– И все же его почему-то боятся, – значительно тише произнесла принцесса.

– Я не верю в слухи, но говорили, что два года назад одному из новобранцев Монтесеро удалось раскрыть его имя.

– И он рассказал об этом? – перехватило дыхание у Изабеллы.

– Не успел, – точно так же, как во время вчерашней беседы с губернатором, таинственно понизил голос ее собеседник.

– В каком смысле?

– Не вернулся домой.

***

Полтора часа, проведенные в доме дона Алехандро, пролетели как пять минут. Изабелла пребывала в полном восторге от увиденного, как, впрочем, и остальные представители британского двора.

И весь сегодняшний день можно было назвать крайне беззаботным и приятным, если бы не одна маленькая, но очень странная деталь. Принцесса уже второй раз поймала себя на мысли о том, что она понимала испанскую речь. Возможно, это было лишь плодом ее многогранной фантазии, но все же слишком часто смысл начала фразы совпадал с ее концом, из чего можно было сделать вывод, что девушка по какой-то необъяснимой причине улавливала суть целого предложения.

После пятнадцатиминутной поездки в превосходном экипаже небольшая компания оказались на высоком берегу океана. Вид бесконечной стихии был так великолепен, что на минуту принцесса потеряла дар речи. Ее немногочисленные спутники разбрелись по разным уголкам живописного плато и так же молча любовались вечерним слиянием солнца и воды.

– Ах, Изабелла! – внезапно услышала девушка и почувствовала, как ее схватили за руку. – Я никогда не видела это кольцо!

– Правда? – искренне удивилась Изабелла заявлению сестры.

 – Это подарок отца на мое четырнадцатилетие.

– Разрешишь посмотреть поближе?

– Конечно, – поспешно сняла кольцо Изабелла и передала его Фионе.

– Какое чудо! – восторженно подставила Фиона украшение под лучи заходящего солнца.

Золотое кольцо с аккуратным бриллиантом, выполненным в форме лилии, тут же заиграло на свету, мягко переливаясь всеми цветами радуги в ответ на каждое движение державшей его руки.

– Прекрасная работа! Само изящество.

– Это мое любимое. Я почти никогда его не снимаю.

– Правда? Я помню твое четырнадцатилетие, – задумчиво произнесла Фиона, – но не помню, чтобы отец дарил тебе украшения.

– Он сделал подарок прямо с утра, – тепло улыбнулась Изабелла. – Когда я проснулась, на прикроватном столике уже стояла шкатулка.

– Ах, вот оно что! – рассмеялась Фиона. – Значит, отец сам зашел в твои покои. Как всегда, к тебе единственной.