Путь Воина

Сначала шевеление и шуршание лежащих рядом бойцов: вот кто-то из них перелёг на другой бок, другой вытянул согнутую ногу; покатился и остановился камешек, стукнувшись о сапог. Затем присоединились звуки, раздающиеся со стороны траншей: окрики и отзывы часовых, отрывистая немецкая речь, опять тишина, топот ног, какой-то скребущий по земле звук… Додумать не успел.

– Кошелев! – услышал он громкий шёпот со стороны траншей. – Принимай «языка»!

Виктор приблизился к проходу в «колючке». Оттуда пропихивали связанного немецкого офицера, мычащего из-за кляпа во рту.

Кошелев вместе с одним из своих автоматчиков перехватил офицера за воротник и рывком перетащил на свою сторону. Показалась голова ротного.

– Уходите! Это приказ! – сказал капитан.

– А вы, товарищ гвардии капитан?

– Мы остаёмся! Надо вернуться за бойцами! Двоих ранил ножом! Матёрый оказался, сволочь! В общем, вы уходите с языком! Оставьте своё прикрытие!

– Есть! Останутся пулемётчик со снайпером и два сапёра. Они заминируют пути отхода.

– Всё! Уходите, Кошелев! Главное, доставить языка! И осторожнее с ним – подготовленный фриц.

– Принято! Удачи, командир!

Но капитан уже не слышал последних слов Виктора – исчез так же бесшумно, как и появился.

Бойцы Кошелева подхватили пленного с двух сторон и потащили через проход по минному полю в сторону оставшихся бойцов. А чтобы немец особо не сопротивлялся, сзади полз Виктор с оголённым ножом. После пары уколов «язык» не просто перестал сопротивляться, но и помогал, отталкиваясь ногами от земли.

Добравшись до подгруппы прикрытия, немного передохнули. Немецкий офицер крутил глазами и мычал, пытаясь что-то сказать, но лейтенант не повёлся на эти уловки и, ткнув его кулаком под бок, заставил успокоиться. Фриц обиженно отвернулся. Вскоре все почувствовали отчётливый запах мочи. Ах, вот в чём дело… Но ничего, лишь бы не обгадился. Кошелев, помня о раненых им бойцах, добавил ещё один удар кулаком и приказал шёпотом:

– Всё, ребята, потащили фрица! И как можно быстрее!

Перед тем как двинуться за бойцами, лейтенант оглянулся назад и прислушался к ночи – тихо.

И это радует. Даже немецкий пулемётчик перестал стрелять. Лишь осветительные ракеты периодически взлетали, освещая недобрую для немцев ночь.

То, что эта ночь для противника оказалась на самом деле недоброй, и не только по причине захвата «языка», Виктор узнал уже в расположении роты, куда вернулся, благополучно сдав захваченного немецкого офицера в штаб дивизии.