Сломанный мальчик

Бессовестно пользуясь тем, что собеседница глуховата, я одновременно изображала крайнюю заинтересованность местными правительственными сплетнями и листала соцсети.

Вдруг экран мобильного осветился: новое сообщение содержало только один смайлик-сердечко. Очнулся Омуль. Не к ночи будь он помянут.

«Что делаешь?» – прилетел через пару минут следующий месседж.

«Кофе пью», – мне даже не пришлось врать.

«Секса хочется», – закашлявшись, я выплюнула кофе на экран телефона. Хотя, что меня удивляет? Раз в год, говорят, даже палка стреляет! Не то, чтобы ружье…

«Бывает», – взяв себя в руки, весьма равнодушно посочувствовала я.

«Может приедешь?» – Омуль, с его детской непосредственностью, как обычно надеется что все у него будет, а ему за это не будет ничего. В случаях, когда его «ружье» чешется, он любит устраивать романтические вечера в своем особнячке, находящемся почти в пятидесяти километрах от моего дома.

«Ни в коем случае!» – мой отказ от шикарных перспектив Омуля явно удивил.

«Ну почему?»

Ха! Знал бы ты, что я на днях с тобой вообще рассталась… Но ты не узнаешь. Я тебе об этом не скажу, пока сам не догадаешься. У меня перемена обстановки, и вообще не до страданий.

«Далеко!» – отбила я стопроцентно честный ответ. Ведь почти две тысячи верст от Будапешта до Подольска, это и впрямь неблизко.

«А если я приеду?» – обычно тяжелый на подъем Омуль внезапно сделался игрив и энергичен.

«Знаешь, сегодня не стоит.

И опять мне даже не пришлось обманывать. Конечно усну, даже успею проснуться, а потом снова уснуть.

«Так может завтра?»

И какая, интересно, его муха укусила? Порно насмотрелся, что ли? Обычно на то, чтобы смириться с отказом и отстать, ему хватает секунд двадцати.

«Слушай, давай до завтра сначала доживем?» – облегченно выдохнула я, прекрасно зная, что теперь раньше чем через две недели ружье Омуля обо мне и не вспомнит.

Отношения с творческим, не очень молодым и не очень активным Омулем прошли в моей жизни несколько довольно длительных стадий. От внезапно возникшей горячей любви с первого взгляда и готовности при первом же зеленом свистке мчаться в Подольск, до горячей же, за эти самые зеленые свистки, ненависти. Сейчас я пребывала на стадии целительного равнодушия.

За три года все это безобразие переросло в «просто секс».