Дом Огненного Меча. Битва наследников

Внезапно на землю Руса вернул неожиданный и резкий пропущенный им удар мечом, лезвие которого рассекло правое плечо богатыря. Юноша почувствовал, как разгоряченная кровь хлынула из открытой раны, и одежда вдруг стала сырой и влажной. Рука, казалось, онемела и перестала ощущать меч, который словно щепка выпал из руки богатыря. Рус упал на одно колено, дабы поднять оружие. Ему казалось, что он проделывал все довольно быстро и ловко, но внезапно он лишь успел заметить, как тяжелая ступня старика промелькнула перед его лицом, и в челюсти раздалась сильнейшая боль – Рус упал на спину.

Он мог видеть, как Атей подошел к нему и вдруг выбросил свой меч в сторону. В это же мгновение боль резко куда-то подевалась и некий прилив сил одолел богатыря – ногой он вдруг нанес мощный удар по коленям старого берна и тот грохнулся наземь. Вскочив на него сверху, Рус целой левой рукой замахнулся на царя, но тот вдруг поймал и задержал его удар:

– Я должен отдать тебе должное, – сказал Атей, сплюнув кровь, – ты – сильный малый и достойный воин, – Рус вдруг понял, что уже был удовлетворен и жажда крови более не теплилась в его груди, довершать начатое он не видел смысла, – таких мы уважаем и рады приветствовать в своей столице, – Рус помог старику встать с земли и они заключили друг друга в крепкие объятия, словно не было всего этого сражения еще несколько мгновений назад.

– Все в порядке, – крикнул уже отряхнувшийся Атей своим воинам, – они – наши союзники! – с обеих сторон раздались одобрительные боевые кличи.

***

– Я еще раз хочу поблагодарить тебя и попросить прощения, царю, – в который раз за вечер уже обращался Рус к Атею. В то время как для всех присутствовавших в небольшом деревянном доме царя этот богатый пир был только в радость, и многие воины из противоположных лагерей уже пили священную сурью «за дружбу», а прекрасные бернские девицы отплясывали с семиводскими юношами под веселую игру гуслей и дудок, Рус все еще пребывал в смятенном состоянии и вовсе не разделял того веселья, что творилось вокруг по поводу установления мира.

 – Я сам не знаю, что на меня нашло. Это чувство, которое начинает управлять мною и ведет меня в бою, некая жажда крови… Этого сражения можно было бы избежать.

– Ты знаешь, – утирая усы, начал царь, – тогда утром я увидел в тебе нечто большее, чем просто желание убивать. В твоих глазах я видел, как раскрывается в тебе ярь, но не простая ярь, а ярь бера. Таким ее проявлением искусно владеть могут лишь настоящие берны.