Продавец прошлого

Браво! Даже собственное сердце подыгрывает ситуации! А ведь оно никогда не болело!

Что происходит?!

– Вижу я, как хорошо. Пошли на кухню! – укоризненно заявила девушка и повела его в эту узкую коморку с издевательским названием «кухня».

Его усадили на стул и протянули воду и какую-то таблетку.

Приказали:

– Пей!

А «дочка» не промах! Вон как профессионально взяла ситуацию под контроль! Актриса идеальная!

Рузиль принял таблетку и начал жадно пить воду.

«Доченька» обеспокоенно посмотрела на него и с участием спросила:

– Ну как, легче?

Девчонка, когда ты успела театральный закончить?! Играешь ты идеально!

– Ага, – кивнул Рузиль, настороженно глядя на свою бывшую ровесницу.

– Па, с тобой все нормально? Ты смотришь странно как-то… Может, тебе еще плохо? Пойду маму разбужу.

Рузиль понял, что после ее слов ему стало в два раза хуже.

«Маму разбужу». Ну-ну. Интересно, что скажет эта красотка, которую уже называют мамой? У нее, наверно, вообще «Оскар» за актерскую игру.

– Что здесь происходит?

Кому принадлежит этот голос? Звучит приятно.

Рузиль увидел в дверях ту самую «маму». Она стояла в халате и недоуменно смотрела на него голубыми глазами. Ох, черт, так и влюбиться можно!

Ради такой красотки и мужем он прикинется с удовольствием! Рузиль всегда о такой мечтал. Нет, не так. О такой красотке он даже не мечтал. Девушки с глянцевых журналов нервно курят в сторонке.

– Яна, иди, я сама разберусь, – приказным тоном распорядилась «мать».

Вот это номер! Так вот от кого такой приказной тон у девочки…

Яна спорить не стала и незамедлительно покинула кухню.

– Ну чего опять, дорогой? – красотка села рядом и положила руку ему на плечо.

Сердце забилось чаще.

Что это? Неужели бушующие гормоны пятнадцатилетнего паренька забыли убрать? Или опять сердце барахлит?

– Опять переживаешь из-за этой гонки? Да забудь ты уже! Ты для меня останешься лучшим, что бы ни случилось.

Гонки? Какой гонки? Рузиль не носит фамилию Шумахер.

Он недоуменно уставился на «жену».

– Рузиль, что с тобой?

Он облегченно вздохнул. Хорошо хоть, имя не изменили. Все остальное – да, но имя оставили. Спасибо, черт бы вас всех побрал!

– Что происходит? – спросил он.

– Это я у тебя спрашиваю. С тех пор, как ты познакомился с Тимуром, постоянно с ним соревнуешься. Не надо. У каждого – свое. Твое творчество по-своему уникально.