Воин Света и Тихий Океан

Словно поймав мое внимание, он завертелся и оказался прямо у стеклянной стенки. – Последний раз видел таких на своей свадьбе…

– У тебя еще и жена есть? – на автомате произнес я.

– Так у вас еще и предрассудки по гендеру? – Миляха орал так, что член в растворе мелко дрожал. Я из всех сил старался отвести от него взгляд, но он притягивал внимание, словно мерзкая экзотическая сороконожка. – Какие же вы отсталые. Позор! Да у меня муж! И не смотри на мой пенис!

– Миляха, ты чересчур жесток.

 – строго прервал его Краа. – Даже если Тёма начнет скакать перед нами в ритуальном танце и махать копьем, моя обязанность – проявить уважение…

– О каком уважении речь? – изумленно произнес я, оторвав, наконец, взгляд от инопланетного полового органа в банке. – Погибли двенадцать миллионов человек. Как вину собираетесь искупить?

Из динамиков Миляхи донеслось неразборчивое, но, судя по интонации очень презрительное ругательство, потом он развернулся и уехал в проем двери.

– Цивилизация, которую я и Миляха представляем, давно отказалась от чувства вины – оно зря тратит ресурсы ума. – мягко ответил Краа. – Пожалуйста, прости моего студента, он чересчур максималист – но его смелые поиски себя вызывают у меня уважение. Между нами говоря, движение антикастратов и мне видится довольно радикальным…

Последнее, что мне сейчас хотелось обсудить – взгляд на жизнь и субкультуру идиота-студента, который отрезал от себя все, кроме мозга и полового органа.

– От чувства отказались, но люди вам предъявят. Я даже боюсь представить, насколько… – меня вдруг холодный пот пробил – только сейчас, в эту минуту, я вдруг разом осознал, насколько велика трагедия. Погибла вся Москва. Вся! Все двенадцать миллионов человек! От Химок и до Люберцов, все в трупах: в Метро и на улицах, в автобусах и газелях, в хрущевках и сталинках. Все от того, что один недорезанный студент не проверил тормоза!

– Я понимаю.

 – кивнул Краа. – Для этого, полагаю, подсознательная часть меня, объединенная с Хуум, и попросила тебя о помощи. Полагаю, он видит, что после трагедии с Москвой земляне настроены воинственно. Я и сам уверен, что дело дойдет до военного конфликта! Если он состоится, потери вырастут и улететь будет крайне сложно. Поэтому нам важно получить согласие на переговоры.