Воин Света и Тихий Океан

Сжав катану, еще секунду всматривалась в окружающую темноту в поисках бликов глаз, еле видного шевеления, потом закрыла глаза – разницы сейчас все равно никакой, а так другие органы чувств будут работать лучше…

Вдох. Выдох. Это не конец. Я еще жива, а значит, это кому-то нужно. Осталось понять, кому и зачем.

Потом звериным чутьем почуяла, как в паре шагов за моей спиной бьется чье-то сердце. Быстро прыгнула в сторону, перекатилась, повалила подсечкой на пол, прижала и нащупала клинком мягкое горло.

На ощупь теплый и похож на человека, а значит и умереть можешь, как человек.

– Ну ты, Свет, даешь… – этот голос я бы узнала даже в самой темной темноте.

Где-то под потолком загорелась желтая лампа и я увидела, кого только что чуть не убила. Но, несмотря на то, что сердце заколотилось быстрее, слезть и убрать клинок не спешила.

– Привет, Тёмка. А ты чего тут?

– Чего-чего… – он кашлянул, неуклюже пытаясь освободить хват. – Лежу вот, еле успел тебя вытащить.

Ты то тут как оказалась, я же только Витька…?

– Так ты реально за них? – мой разгоряченный адреналином мозг пытался принять реальность, но дело шло со скрипом.

– Свет, я все объясню…. отпусти меня, мне дышать сложно!

Я слезла, вернула меч обратно в ножны и теперь смотрела, как Тёмка поднимается с белого пола.

Он почти не изменился – все такой же тощий, сутулый, с непропорционально большими ладонями и пальцами пианиста. Темные короткие непослушные космы торчат во все стороны, однажды я попыталась его причесать – Тёма выл, а расческа сломалась уже через минуту.

Нереально глубокие карие глаза с длинными ресницами – в них можно было нырять и плавать там часами…

– Ну привет. Сколько лет прошло, восемь?

– Восемь с половиной. Ты ушла в марте, а сейчас начало сентября…

Он хотел что-то еще сказать, но профессиональный военный во мне вдруг отошел в сторону и на свет вышла девочка Света. Я шагнула вперед, и задушила моего дурака в объятиях.

Он мне все объяснит, иначе я его убью. Но сейчас… Это ведь Тёмка. Мой Тёмка… Я вдруг вспомнила, что битых полгода плакала в подушку, когда ушла из школы. Потом пересилила себя и стала жить дальше, по четкому и сбитому моим отцом плану. Тренировки, учеба, а потом и служба заставили забыть робкого, но милого школьного приятеля, с которым мне всегда было хорошо.

Когда я разжала руки, то на короткое мгновение как не было этих восьми лет.