Воин Света и Тихий Океан

В каждом же роботе сегодня стоит ограничитель, который держит искусственный интеллект далеко от границы самоосознания и свободы воли. Наши роботы умные, но ограниченно умные.

– Каким образом вы их ограничили? – у меня проснулся чисто живой интерес.

– Они постоянно замыкаются на своей задаче. Охраняя тебя, роботы регулярно задают себе вопрос “А зачем это делаю?” – и каждый раз ответ один и тот же: “Чтобы охранять его”. В мозгах возникает замкнутый круг. А еще их нейронные связи работают как живые – постоянно разрушаются или укрепляются.

Чтобы укреплять их, мозгу нужно позитивное подкрепление того, что он делает – иначе связи разрушаются. Связи для этого должны постоянно работать и обновляться. Для этого в программу робота встроен генератор случайных картинок и коротких бессвязных видео – роботы просматривают их постоянно, даже сейчас. Это щекочет рабочие нейроны и робот чувствует позитив от того, что он делает – а нейронные связи в мозгу остаются простыми.

– Похоже на рабство.

Миляха отмахнулся.

– Они счастливы делать то, что они делают. Какое же это рабство?

Я долил себе еще кофе – время было позднее и глаза слипались.

– А Света – она может сейчас с помощью переносатора попасть обратно?

– Там энергии оставалось только на один заряд. Термоядерная батарея села.

– Термоядерная?! Наверное, её как-то надо утилизировать?

– Зачем? – искренне удивился Миляха.

Я решил, что после использования переносатор или испаряется сам по себе, или распадается на пыль. В любом случае, если Миляха не паникует – то и переживать не о чем, и махнул рукой.

…

Роботы и сейчас были со мной на крыше. С ними я спокойно дошел до офисной сорокоэтажки неподалеку от Красной площади – Носорог и Ниндзя сметали толпы москвичей на моем пути, мне же оставалось просто держаться чуть поодаль и обходить чересчур большие скопления зомби.

Меня сперва искренне удивляло, что зомби ведут осмысленную жизнь – гуляют по улицам, ходят в магазины, ездят в такси, метро и автобусах, но потом Миляха сказал, что после смерти Краа в голове зомби что-то перемкнуло – теперь их жизнью управлял тот участок краткосрочной памяти, в котором был записан их день до момента смерти и теперь каждое утром он проигрывался и зомби делал все точно так же, как и в вчера.