Обреченный

Самолет вдруг вынырнул из-за облаков и, летя над белоснежно-матовой поверхностью

паров, несся, словно корабль по безмятежно белому морю. Судьба, думал он, вспомнив

о последних событиях, а потом и обо всей своей двадцатишестилетней жизни, – разве

ее может отрицать человек, переживший две войны? Ведь никогда еще госпожа

Случайность так явственно и лихо не распоряжалась тем, кому и как жить, а кому и как

умирать, как во время и после войны.

На правой руке у него красовалось серебряное кольцо с черным сверкающим агатом.

Он покручивал его на безымянном пальце: толкал кончиком большого пальца той же

руки в полуоборот вниз, а затем, основной фалангой мизинца тут же подхватывая

движение, довершал круг, далее снова большим пальцем вниз, а мизинцем – вверх.

Так, с помощью двух пальцев, кольцо проделывало круг в триста шестьдесят градусов.

Каждый такой круг создавал у него ощущение завершенности. Той завершенности, которой не хватало его мыслям и чувствам, чего он усиленно пытался добиться, неосознанно покручивая кольцо.

Он размышлял о непостижимой тайне предопределения – с некоторого времени это

был любимый предмет его рассуждений, – пытаясь найти ему описательный пример.

Да, именно! Внезапно воскликнул он мысленно: «Судьба – это как расчетный удар

мастера кием о биток, который направляет прицельный шар, посредством касаний и

рикошетов, в нужное ему, мастеру, отверстие – лузу. Таким же образом судьба

направляет и определяет жизнь и ее итог каждого человека – человека, который, по

сути, является лишь бильярдным шаром, по которому Провидение бьет дуплетом».

Удовлетворившись таким сравнением, он прекратил размышления о таинственной

сложности предначертанного.

Он огляделся по сторонам. Две женщины рядом вполголоса что-то обсуждали; степенный седовласый господин сидел слева чуть поодаль, устремив куда-то

задумчивый взгляд; по ту же сторону, параллельно с ним через проход, мальчишка лет

десяти играл на планшете.

откинулась на спинку кресла и, судя по наушникам в ушах и безмятежному выражению

лица, слушала какую-то лирическую мелодию.

Бессознательно-механическая работа пальцев с кольцом прекратилась. Крепко сжав

руку в кулак, он как-то машинально поднес ее к губам и поцеловал кольцо, после чего

расправил ладонь и положил руку на подлокотник.