Против всех

Потом спустились в овраг по крутому склону – прошлогодняя трава, старая и жухлая, но почему-то высотой до колена местами, примятая, вперемежку с редкой здесь, еще какой-то неуверенной свежей зеленью. Весна все-таки.

Спустившись вниз, набрели на заросли кустарника, переломанного, но густого. Что тут росло, я не разбирался особо. Что навалено – тоже. В этом месте райского уголка почему-то была свалка всякого хлама. Небольшая, но все же.

Не это было сейчас важно.

А то, что прямо под кустами, на земле, валялось тело.

Точнее, части тела. Разодранные и раскиданные. Собака. Большая.

Чуть не стошнило, но нашел в себе силы и пригляделся. Жуть. Тем не менее. Сейчас надо быть особо внимательным. Как бы не воротило от этой поганой необходимости.

В конце концов меня вырвало, когда мы отошли достаточно далеко.

– Эти твои вампиры. Пьют кровь, так? – спросил Степаныч, когда я оклемался более-менее.

– Тупой вопрос, – буркнул я. Чувствовал себя погано. Не столько из-за тошноты, сколько от осознания, что правда быстро догоняет беглеца.

А тошнота, похоже, была из-за этой ебаной правды. Они тут. Они тут есть. И никуда я не сбежал…

Добавил мягче:

– Да, вампиры пьют кровь. Кровь людей.

– Животных тоже?

– Да, животных тоже.

– Хреновый из тебя охотник. Трупов не видал никогда, что ли, тошнотик? – Может, Степаныч и пытался ободрить, но как-то специфически. По крайней мере, в этот раз я его шутку не воспринял. Если это была шутка.

– Дело не в этом, – сказал я, мотнув головой и пытаясь собрать мысли в порядок.

– А в чем?

– Есть вампиры. Они просто пьют кровь. Чаще всего. А есть… упыри.

– Упыри. Отлично. В чем разница?

– Они… они жрут. Понимаешь?

– Нет. Не понимаю.

– Рваные раны. Пьют кровь. Рвут на куски. Жрут.

Степаныч притормозил ход. Передернул плечами. На лице скользнуло отвращение, но привычка не отражать эмоции, особенно страх, взяла свое. А Степаныч боялся. Как и все нормальные люди. Но если он просто боялся и контролировал страх, как положено воину, даже перед лицом смерти, то мне все больше и больше хотелось вопить и кричать во всю глотку, бежать отсюда без оглядки, зарыться поглубже или провалиться сквозь землю.

И все это одновременно. Чертовы нервы… И не просто так. Ведь я уже видел то, что сейчас пытался объяснить брату. Видел, что оставалось от людей. А он – нет. Хотя кто его знает, что там было на той треклятой войне.

– Это упырь? – уточнил он.

– Да.

– Почему упырь не сожрал собаку? Разорвал.