Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию

 – Наверное, проклинает тот день, когда пообещал своей Араминте фруктовое мороженое…»

– Я ужасный человек, – бормочу я себе под нос, не обращаясь ни к кому конкретно, сжимаю ладонью рот и понимаю, что пытка еще не окончена. Неужели будет еще? И тут же решительно подтверждаю: Да, будет еще.

– Пожалуй, вам лучше уйти, мадам, – обращается ко мне тощий мужчина в слишком большом костюме и с бейджиком «Я здесь, чтобы помочь!»

Я искренне соглашаюсь и бегу к лифтам в надежде попасть в свой номер до того, как начнется очередной этап выворачивания наизнанку.

И вот я снова в одиночестве, в ванной, придерживаю волосы и склоняюсь над фарфоровым унитазом, ожидая последнего, по моему мнению, порыва, как вдруг позади меня раздается знакомый голос.

– Надо же, как удобно.

О боже. Нет. Ты, должно быть, шутишь…

Вытерев рот рукавом, я оборачиваюсь.

Передо мной стоит ширококостная брюнетка в резиновых сапогах, прислонившись к косяку, скрестив руки, источая запах природы и внимательно изучая меня.

– Ты еще чего тут делаешь? – выдавливаю из себя я, откидывая волосы назад, чтобы выглядеть презентабельнее.

Только сейчас я понимаю, что так торопилась, что слегка забыла запереть дверь. Точнее, забыла, что она останется открытой, потому что ей помешает закрыться подарочный экземпляр Daily Mail, висящий на дверной ручке в прозрачном пластиковом пакете (черт бы побрал вас, террористические угрозы и новые фотографии Хелен Миррен на выходных!)

– Как грубо! – заявляет невысокая темноволосая женщина.

– Как громко! – морщусь я от пульсации в черепе.

– Звонил Грег.

Я неуверенно поднимаюсь и стараюсь не дышать на нее смесью спиртного и желчи, пока она принудительно заключает меня в очень плотные медвежьи объятья, а потом пожимает руку – на ее взгляд, очень уверенно, как и следует, а на мой взгляд, ужасно больно. Ростом она всего метр пятьдесят семь, но руки у нее как у настоящего мясника, со стальными мышцами. Для того, кто питается исключительно пастушьим пирогом и бисквитным пудингом, она в удивительно хорошей форме.

– Рада повидаться, – говорит она, пока я занимаюсь своими делами.

Мне не нравится, когда люди видят меня такой. Никогда не нравится. Даже если рядом только она. И она это прекрасно знает, но, подозреваю, находит в этом некоторое удовольствие.

– Извини, – бормочу я.