Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию

Я работаю все дни напролет, и у меня уже едет крыша…»

– Это мои глаза так говорят?

– Да, так и говорят, – кивает она, как будто снимая с себя ответственность за то, что мои глаза предают меня и разбалтывают всем правду о моем психическом состоянии.

Если бы я была фотографией, она сейчас пририсовала бы мне усы и монокль…

Я щипаю переносицу, не зная, плакать мне или смеяться.

– Послушай, – продолжает она, – как насчет того, чтобы одеться как следует и испытывать экзистенциальный кризис в дороге? Цены на парковку тут космические…

Будучи не в состоянии пререкаться, я срываю с себя пропитанную рвотой одежду и надеваю единственную альтернативу – десятилетнюю юбку, в которой ходила накануне.

Потом стараюсь нанести достаточно макияжа, прежде чем в порыве безумия не спрашиваю Мелиссу, хорошо ли я выгляжу.

– Ты выглядишь, как будто вот-вот скажешь: «Вы тоже можете зарабатывать в сфере недвижимости», – произносит она тоном из американской рекламы.

– Спасибо. Теперь я чувствую себя более уверенной, чтобы спуститься и предстать перед миром, – бормочу я.

Просто потому что я еще не начала закупаться в магазинах под маркой «Мне все равно» с эластичными поясами и бесформенными балахонами. Интересно, кто там умер и назначил ее мэром города моды?

Я упаковываю свои туалетные принадлежности со столика, а пропитанную рвотой одежду распихиваю по разным шапочкам для душа, бесплатно предоставленным гостиницей, чтобы они не перепачкались еще больше друг о друга в моей сумке.

Затем, завернув их на всякий случай в дополнительный слой салфеток, застегиваю молнию и выхожу.

Я избегаю зрительных контактов, пока не завершаю свой путь позора, и вздыхаю спокойно, когда мы оказываемся в спасительном полумраке подземной парковки. Меня подводят к некогда белому пикапу, который, очевидно, и должен стать моей колесницей, и очищают пассажирское кресло от конфетных оберток, старых газет («Собака любит ездить спереди») и наполовину съеденного пирожка.

– Боже, ну и запах, – фыркаю я.

– Великолепный, хочешь сказать? – отзывается она.

– Запах диабета второго типа, – бормочу я.

– Сочту это за похвалу. Ну не пропадать же добру, – она засовывает остатки пирожка себе в рот. – Что?

– Ничего. А ты… неплохо выглядишь.

– Спасибо. Мое тело – это «месть за расставание», – бормочет она сквозь комок слоеного теста, слегка покашливая. – Жру теперь, как Элвис после Рамадана.

Я киваю, словно это все объясняет.