Улица убитых

Летун согласился и подумал, что это наказание – лучшее, что случалось с ним за последнее время. Потом они обедали. Обошлись без церемоний. Мальчик набросился на кусок мяса с жадностью. Виктор, сам того не ожидая, сделал то же самое. Когда на тарелках ничего не осталось, он сказал: "Теперь можно и поработать".

Засорившиеся водостоки Летун очистил без всякого труда. Ветви, подгнивающие листья и комья грязи не вызывали у него отвращения. Он хватал их обеими руками и сбрасывал вниз. Старик молча наблюдал за работой снизу.

Вид мальчишки, ловко ползающего по краю крыши его дома, зарождал где-то внутри чувство необъяснимой радости. Что-то происходило, а что, он понять не мог. Одно было ясно точно, Виктор хотел, чтобы мальчик вернулся завтра.

Спустя час с четвертью работа была выполнена. Водостоки очищены, грязь собрана граблями и перенесена в кучу компоста на заднем дворе. В качестве благодарности, старик откупорил крышку охлажденной колы и протянул мальчику. Солнце стояло еще высоко. Рубашки прилипали к телу.

На ткани проступили темные пятна влаги. Охлажденная газировка была в самый раз.

– Завтра мне прийти в это же время?

– Конечно, если у тебя нет других, более важных дел.

Они коротко попрощались. Летун, как верно заметил Виктор, не любил ходить шагом. Он любил бегать, как большинство мальчишек в его возрасте. И уж наверняка, как все мальчишки, взрослевшие вдали от шума и бесконечной возни крупных городов. Он молниеносно пересек зеленый луг и скрылся за деревьями ровно в том месте, откуда появился.

Разыгравшийся ветер словно подыгрывал ему. Выл среди ветвей все громче и громче. И вдруг затих, как только фигура мальчика скрылась из поля зрения. Все затихло.

Виктор вернулся в дом и убрал со стола. Обычно он проводил вечера в тишине, за чтением. Но сегодня оставаться одному не хотелось. Он повернул ручку радиоприемника и подумал о славном мальчугане по имени Летун. Впереди у этого паренька была вся жизнь. Счастливая или полная горя, длинная или короткая. Никогда не знаешь наперед.

В возрасте мальчика Виктор и предположить не мог, что проведет две трети жизни один.

К глазам подкатила влага. Несколько секунд она скапливалась у нижних век, пока не перелилась через край. Слезы устремились вниз, грудь с усилием заходила вверх-вниз, как поршень. Старик плакал, но знал, что завтра будет новый день. А значит он снова будет не один. Мальчик вернется снова.

3 глава

Когда-то Улица Убитых действительно была улицей. Это было очень давно.