Ночь ворона, рассвет голубя

Та улыбнулась и поклонилась в ответ. Она сразу же прониклась к девушке симпатией. На самом деле, ей понравились все обитательницы гурукулы – даже Винита, еще одна взрослая женщина, которая выглядела строгой, не улыбалась и лишь сухо кивнула в ответ на поклон Катьяни.

– Здесь всегда было так мало женщин? – спросила она Атрейи, пока они стояли у стены, ожидая прибытия Ачарьи. Вокруг них, болтая между собой, толпились другие ученики. Бхайрав и Айан стояли рядом с Ирфаном. Они взглянули на нее и рассмеялись над какими-то из его слов.

Она это проигнорировала.

Лицо Атрейи омрачилось.

– Когда-то женщин здесь было гораздо больше. Почти столько же, сколько мужчин. Затем произошло кое-что весьма трагическое, и Ачарья Махавира перестал принимать учениц.

Катьяни навострила уши. Неужели в этом месте мог произойти скандал?

– Вините и мне разрешили остаться, поскольку в то время мы вышли замуж за учеников, – продолжила Атрейи. – К сожалению, они уже умерли. Тем не менее мы являемся частью гурукулы, и Ачарья не стал бы просить нас уйти.

Что касается Шалу и Бархи, то они сироты, которых оставили у наших ворот еще в младенчестве.

– Находясь здесь, я чувствую себя особенной, – заметила Нимайя, смотря на Катьяни и закатывая глаза.

Не обращая внимания на ее сарказм, Атрейи улыбнулась:

– Это действительно особенная привилегия, дитя мое. Ачарья никогда не принимает больше одной или двух талантливых девушек за один год. И вы, к сожалению, не сможете сюда вернуться.

У юношей есть выбор: оставаться здесь или возвращаться год за годом. У девушек такого выбора нет.

Катьяни едва не фыркнула. Она бы никогда не захотела сюда вернуться. В этом месте было слишком много правил и слишком мало женщин. Она скучала по удобствам дворца, лабиринту комнат и коридоров, сплетням придворных и гулу зала для аудиенций. Больше всего она скучала по тому, что могла в любую секунду поговорить с королевой, могла чувствовать ее настроение и эмоции, отвечать на невысказанные маленькие вопросы, о которых никто другой даже не догадывался.

Теперь в ней сидело нескончаемое скрытое беспокойство из-за того, что она больше не могла чувствовать Хемлату.

Ачарья Махавира вошел в обеденный зал, сопровождаемый своей свитой, и она не смогла расспросить Атрейи о произошедшей трагедии, которая заставила его закрыть свой гурукула для женщин.

Ужин был гораздо более скромным, чем вчера вечером – только йогурт, лепешки и фрукты.