Её первый мужчина

Она особа красивая, шумная и загульная – видимся редко. Чаще слышу звуки её насыщенной личной жизни за стенкой. И это не всегда стоны, чаще они пытаются выбить стекла и вышвырнуть друг друга из окна. А вот потом уже… Всё остальное.

– Я так больше не могу. Сама понимаешь, о чем я.

Он хмуро смотрел на меня, стоя в дверях. Дураку понятно, к чему клонит. Да, снова отправила его восвояси. Не хочу секса и всё. Что такого?

– "У меня болит голова" – отмазка для жены, которая двадцать лет в браке. "Я сегодня не хочу" – тоже.

А про твоё "выключи свет" вспоминать тошно. И прости, конечно, но ты бревно. У меня такое чувство, что я трахаю дупло неподвижного дерева. Извини. Закончим на этом, – не спеша вышел и хлопнул дверью.

Я же осталась размазывать по лицу слезы, остатки косметики и сгребать в кучку гордость.

Он прав. Во всем прав. Но что я могу поделать, если ничего не вспыхивает, а притворяться противно? Глупо, правда? Могла бы и подыграть, скажете вы. Нет, не могла. Не могу. И симулировать оргазм не в состоянии.

В общем, мне завтра стукнет девятнадцать и в сексе я полный ноль. Теперь по этой причине у меня нет парня.

Но есть и хорошие новости. Завтра все изменится. Завтра я снова смогу дышать, потому что увижу его. Человека, ради которого поступила на юрфак. Человека, ради которого поссорилась с родителями и только благодаря поддержке брата могу здесь выжить.

Завтра на лекции по налогам я буду сидеть за первой партой, потому что ее ведёт Кадымов Игорь Владимирович – лучший друг моего брата, моя первая любовь и по страшному стечению обстоятельств мой первый мужчина.

ОН

– Игорь, ты больной? – декан орал так, что стекла в кабинете дрожали. – Какого черта я захожу на кафедру, а там аспирантка на столе?! В голом виде! Стонет! – грузный мужчина чеканил каждое слово, как молотком бил.

– У нас рабочий процесс, – что-что, а мнение этого старого маразматика меня мало волнует. – Кто виноват, что так до нее лучше доходит?

– Кадымов! Здесь не публичный дом, здесь У-НИ-ВЕР-СИ-ТЕТ! – не унимается этот лысоватый старикашка, у которого последние двадцать лет если что-то и поднимается, то только давление.

 – Я не уволю тебя сразу только из…

– … уважения к моему отцу, – возвел глаза к потолку и сложил руки в молитве. – О, великий ректор Кадымов, как же у вас родилось такое чудовище. Знаю я ваши песни, Василий Семёнович.

– Еще раз свяжешься со своей студенткой, аспиранткой или кем-то из университета – вылетишь.