Неизвестный космонавт и другие правдивые истории, которых никогда не было… Повести и рассказы

Ну, а как без этого? Народу надо пар спустить. Потому и разрешают такие вот мероприятия периодически. А то без разрешения выйдут, да ещё и пойдут не туда и не в то время. Опасно! Лучше как баранов согнать в нужное, заранее оцепленное нами, место. И пусть себе орут. Сейчас всех крикунов по автозакам распихаем, и считай премия в кармане. Если повезёт и кто-нибудь в меня пластиковым стаканчиком кинет, премия в два раза больше! А если ударят, то в пять! Хорошая у нас работа. Государство о нас заботится. А мы о нём.

Но вот началась движуха. Колонна с плакатами «Матери России» рванула напролом к Кремлю. Дуры старые. Сейчас и вам достанется. Щит, дубинка, щит, дубинка. Держим строй. Налево щит, направо дубинка, не рассыпаемся! Тех, кто падает, не поднимаем! Сами виноваты, нечего было на митинги ходить. Затопчут, так затопчут. Другие умнее будут. Ой, мама! Не могу протереть глаза, но это точно она. Моя мать. Она-то что тут делает? Я что ей мало денег высылал? Ну, по совести говоря, мало, конечно.

Но зачем ей много? Мне самому деньги в Москве нужнее. Что ей там, в деревне, коровам сарафаны новые покупать? Что же это, а? Как быть? Мать ведь…

– Стой, – кричу ей, – назад!

А она вместе с толпой орёт:

– Фа-шис-ты! Фа-шис-ты!

На кого орёт? На меня? Это я – фашист? Да я же твой сын, мама. Дубинка направо, щит налево. Строем наступаем на бабулек. Бьём всех, кто под руку попал. Только не маму. Надо как-то её обойти. Аккуратно обойти, не задеть. Дубинка вправо, щит влево.

Она совсем рядом.

– Мать, беги отсюда!

– Олег?

Заметила, наконец-то. Дубинкой вправо, щитом налево. А где она?

– Мать, ты где? – ору.

Упала, наверное. Но ведь это не я! Я её не бил! Честно! Не я это! Я других в это время бил. Чужих. Не свою. А кто же её, а? Но не я, это точно.

Премии дали большие. Больше, чем обычно раз в пять. Мне дали почти десять окладов и три дня за свой счёт. На похороны. Смотрели, конечно, косо. Дескать, ты как мать-то воспитал? Я объяснял, что мы в последнее время совсем не общались.

Я и семью-то свою почти забыл, жену три года не видел, детей. Что уже там про мать говорить. Отбилась от рук, с сепаратистами связалась.

Похоронил здесь, недалеко, в Подмосковье. На каком-то кладбище при больнице. То ли для лиц без паспорта, то ли для приезжих. Я как в тумане был, не помню. Много водки выпил.

Часто потом в толпе митингующих её высматривал. Представлял как спасу её. Но больше не встречал.