Встрёлки 2

Много лет и даже веков прошло с тех пор, как месть «сухая беда» практиковался, но в иносказательном смысле это словосочетание используется и сегодня. Словами «сухая беда» называют поведение людей, которые хотят взвалить свою вину на другого. «Сухая беда» – это синоним словосочетания «перевести стрелки» или «найти стрелочника».

Да, обычай «сухая беда» – это очень древний и забытый обычай. Но у него был глубокий смысл.

Потому что боялись-то не властей, а злого духа, в который превратился этот «вишальник» в момент смерти.

Хоть сколько таскай труп по чужим дворам и пытайся на кого-то вину свалить, но злой дух во время повешенья обиженного поселяется именно у обидчика. Дух не обманешь человеческими манипуляциями.

И это была страшная месть. Дух умершего доводил виновника до такого бедствия, что во время его жизни не было возможным ни при каких обстоятельствах.

Это была очень жуткая месть. Удавившийся на дворе своего обидчика человек поселялся в семье обидчика и постоянно там бродил в виде страшного загробного гостя.

И теперь-то даже самый трусливый и смирный человек отрывался что называется по полной. Он был теперь способен уничтожить обидчика и его семью, и ничто их не могло защитить: ни богатство, ни власть, ни влияние, ни правоохранительные органы.

Как нужно хоронить заложных покойников

В некоторых областях считалось, что повесившемуся надо отрезать голову. Тогда он не будет приходить из могилы.

Часто делали так. У трупа самоубийцы (повесившегося) отрубали голову и, положив ее между ног покойника, зарывали его на месте смерти.

В других областях удавившихся зарывали на горе между двумя елями, поворачивая трупы лицом в землю.

Гроб с телом самоубийцы относили обыкновенно в какое-либо болотистое место или в лес, если он близко, где при дороге и зарывали. Старались сделать это подальше от деревни.

Почти везде считали, что заложного желательно хоронить на месте его смерти.

И. А. Гончаров увековечил в своем романе «Обрыв» (ч. I, гл.

10) симбирский обрыв, о коем «осталось печальное предание в Малиновке и во всем околотке: там, на дне его, среди кустов, убил за неверность жену и соперника и тут же сам зарезался один ревнивый муж, портной из города. Самоубийцу тут и зарыли, на месте преступления».

В поздние десятилетия позапрошлого века власти стали запрещать хоронить заложных покойников на месте их несчастной смерти. И новые законоположения требовали обычного погребения их на общих кладбищах.