Черная звезда

Я перебирала идеи, что можно сделать, чтобы бестия выдала мне место. Единственным вариантом было выключить камеру или убрать ее, но через непрозрачное стекло за нами наблюдают сотрудники полиции и тюрьмы, и скорее всего, слушают. Не уверена кто там был, но Сэмуэль точно стоял там и он сразу заметит, если я что-то сделаю. Вопрос был лишь только в том, выдаст он меня или нет. Я не могла так открыто рисковать.

– Хочу, чтобы ты все записала, – вдруг сказала она, уставившись на меня. Я непонятливо заморгала, пытаясь понять, о чем она говорит.

– Что записала?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, зорра. Я вижу это в твоих глазах, – мило улыбнулась она. – Когда ты произнесла его имя, я увидела это в твоих зрачках. Одно условие – запись для меня, которую я хочу видеть больше всего.

Внутри все похолодело, и в груди появилась тяжесть груза. Я поняла, о чем говорит Миранда, но старалась не подавать вида, хотя ладони вспотели от нервов. Сердцебиение участилось, и я почувствовала легкое головокружение, которое сопровождалось тошнотой – на меня нахлынула паническая атака.

Только дважды я переживала такое в своей жизни, но Гутерман помог мне войти в норму и посоветовал какое-то время избегать стрессовых ситуаций. Но сейчас бежать было некуда.

Только я и она. Она ждала моих действий.

– Идет, – прошептала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы, и кожу защипало.

Улыбка сползла с ее лица так же мгновенно, как стреляет молния в тёмном небе.

Она пристально посмотрела в мои глаза, а затем почти незаметно кивнула, давая понять, что готова к моим действиям, какими бы они не были.

Еще недолго я помедлила и кивнула в ответ. Богатого выбора в вариантах не было, и поэтому я бросила косой взгляд на камеру, а потом снова на девушку. Она сначала изумлено приподняла бровь, а затем улыбнулась. Я демонстративно ей моргнула, давая сигнал к действию.

Миранда подскочила со стула, насколько это позволяли цепи, и поддалась в мою сторону, а я в этот момент резко отодвинулась от нее, проезжая ножками стула по полу и сметая на своем пути штатив.

Камера тут же повалилась с громким дребезгом, и в стороны полетело несколько деталей техники. За дверью послышался тяжелый топот множества шагов. Она слегка отвернула лицо от стекла с наблюдателями, и я замерла, остановив свой взгляд на ее губах.

– Северный Инсайд, доки пятнадцать, три дробь пять, – еле слышно прошептала она.