Маша и Шерхан

Годы берут свое. Но пока что никто не может повторить его застольные подвиги. Да и его организационным талантам все отдают должное. Держаться на плаву ему помогают не только его несомненные заслуги, но и постоянные консультации врачей в региональной больнице №2, известной в народе как правительственная больница, советы местных народных врачевателей – табибов, а также периодические выезды в ведущие бальнеологические курорты страны и социалистической Европы.

Впрочем, может и это и не самое главное.

Воля у Башлыка стальная. Жизненную закалку Башлык получил суровую. Он вырос в семье заведующего самым крупным заготовительным пунктом региона. Его отец был известен умением оставаться трезвым в любой пьющей кампании. Это был особый набор генов, передающихся из поколения в поколение по мужской линии. В 12 лет будущий Башлык забил первого барана, а через год – быка. В 10 лет он разделил стол с отцом и впервые почувствовал контраст двух вкусов: обжигающей холодной водки и пряной теплой запеченной баранины. Он против всякого ожидания теплой компании не запьянел и тем самым вызвал одобрительную реакцию отца: «Моя кровь! Нас ничего не берет!». Как и в первый раз, так и затем водка, другие горячительные напитки повышали у молодого Башлыка аппетит. И не более того. В 18 лет он провернул первую выгодную торговую операцию на самом крупном колхозном рынке столичного города. Получив диплом инженера-механика, будущий Башлык вернулся в родное село. Здесь он приглянулся главному инженеру за веселый и безотказный нрав и, конечно, умение пить водку касушками. Нисколько не пьянея. Много повидавшим в жизни людям он был интересен именно своей феноменальной стойкостью к алкоголю. Некоторое время ему даже пришлось исполнять роль извозчика при теплых веселых кампаниях, возглавляемых его главным покровителем в колхозе. Благо, что отец приобрел Башлыку вездеход. Легковой автомобиль «ГАЗ-69». Летом верх из брезента и некоторые другие его детали снимались. Кабриолет достаточно уверенно чувствовал себя на горных дорогах, которыми в части своей изобиловали эти места. Впрочем, после возвращения на место брезентовой и другой оснастки, утепления кабины одеялами и другими подручными средствами, а также оснастки колес цепями на этой самой машине, некрасиво названной «козлом» за жесткую подвеску, можно было чувствовать себя достаточно безопасно и на зимних горных дорогах.